Книга Адвокатская этика, страница 105 – Лирика Альтер

Я верил, что и без меня Трифонов всё правильно бы понял и не увидел бы в поступке Оли преступления. Верил в его справедливость и смелость в принятии непростых решений.

Но уповать только на веру не мог, я должен был подстраховать свою любимую женщину.

Я должен её вытащить и больше никогда, никуда не отпускать.

Ольга

— Встать! Суд идёт.

Все поднялись, приветствуя судью. Меня, как опасную зверушку, изолировали в прозрачный бокс.

Все смотрели на меня: кто-то с жалостью и состраданием, чьи-то взгляды были полны равнодушия.

Было очень душно. Или мне так казалось. Накануне сдали нервы, и сейчас я больше походила на овощ, нежели на живого человека. Я так сильно устала, что не было сил даже стоять.

— Слушается дело… — начал судья, все слушали очень внимательно, я же — вполуха.

Я столько раз слышала все эти вступительные речи, что знала наизусть каждое его следующее слово. Данилов уверил, что судья подробно изучил дело, так же ознакомился со старым делом о нападении на меня, принял во внимания показания Андрея, ознакомился с заявлением в полицию, которое писала Лиза Антипова. Он изучил всё. Но…

Оправдательная система — это общая боль мировой судебной практики. Дела, связанные с самообороной, — одни из самых сложных и резонансных, далеко не каждый адвокат возьмётся защищать такого клиента. Почему? Потому что нет ничего дороже человеческой жизни. Даже если эта жизнь принадлежала отъявленному негодяю.

Мне было сложно смотреть в зал, но я взглянула и где-то в глубине увидела Андрея. Как сильно я хотела его увидеть, пока находилась в камере. Я не просто по нему скучала, без него я медленно умирала. Никогда ни в ком так не нуждалась…

Мы встретились взглядами, но от этого стало только хуже. Больнее. Я опустила голову.

Судья закончил вступительную речь и передал слово сторонам защиты и обвинения.

То, что дальше озвучивалось, ничего нового в себе не несло. Мы столько раз с Пашей проговаривали предположительные вопросы, мои ответы, что сейчас это напоминало хорошо отрепетированный спектакль. Вот только люди в нём не актеры, и наказания самые что ни на есть настоящие и суровые.

Меня опросили, следом пригласили Надю. Помощница отвечала правдиво, немного эмоционально, всё время смотрела на меня, по-человечески Надя мне очень сочувствовала.

Когда пригласили Андрея, у меня затряслись коленки. Он прошёл к трибуне уверенной походкой.

Не терялся, не сомневался. В зале суда он чувствовал себя, как рыба в воде. Но стоило Андрею бросить на меня короткий взгляд, у меня заслезились глаза. Секундный взгляд, но в нём было всё: вера, надежда, любовь. Заметить это могла только я.

Данилов передал мне информацию: Андрей рассказал следователю о Лизе. Всё, как было. Это необходимо для прояснения мотивов Антипова, чтобы понимать, кем он был, насколько опасен.

— За несколько месяцев до вооруженного нападения, — Гордин не лукавил, называл вещи своими именами, — ко мне обратилась супруга Антипова — Елизавета. Она хотела развестись. Меня ей порекомендовала Ольга Викторовна.

— Андрей Борисович, — встрял прокурор. — Разве эта информация имеет отношение к делу?

Гордин смерил его ледяным взглядом.

— Имеет, — грозно ответил он. — Моя клиентка имела неосторожность рассказать обо мне и об

Ольге Викторовне своему мужу. Антипов расценил поведение адвокатов, как вмешательство в личную жизнь.