Книга Адвокатская этика, страница 28 – Лирика Альтер

— Она всё ещё на эмоциях, — возразил Гордин.

— Ну а ты как хотел? Девочку избили, возможно, душили, она живёт в страхе!

— Это-то и плохо. Страх, а не взвешенное решение двигало ею. В человеке можно породить страх, но можно всё нивелировать, и что тогда останется? Мнимое чувство уверенности? Иллюзия, будто всё наладилось?

— Андрей, — пыталась вклиниться я.

Гордин резко поднял ладонь, давая понять, что не договорил.

— Я про то, что есть у меня подозрение: если Антипов снова притворится плюшевым зайкой, которым был в самом начале их отношений, Лиза его простит и примет. И после этого ни ты, ни я даже предположить не сможем, что будет дальше.

— Она ему не поверит. Антипов перевернул мир Лизы.

Гордин непонимающе вскинул бровь.

— В плохом смысле, разумеется, — добавила я. — Она видела его одним человеком, теперь же он показал себя настоящего.

— Да, но что помешает ему списать своё поведение на… — он развел руками, искал подходящие слова. — На плохое настроение, проблемы на работе, магнитные бури? При желании можно залить в уши всё, что угодно. А если учитывать, что Лиза слепо верила мужу, это только подкрепляет мои подозрения.

Я бросила на него любопытный взгляд.

— Она не знала, что у него есть судимость. — Андрей тяжело вздохнул, покрутил между пальцев бумажную салфетку. — Пойми правильно, если я сказал, что берусь за дело, значит, берусь. Но я обязан предупредить тебя о рисках. Если Лиза ослушается меня, выйдет на контакт с Антиповым и попадёт под его влияние, обаяние — тут я бессилен. Впрочем, как и ты.

Была правда в его словах. Если клиент передумает — адвокат ничего не сможет сделать.

Разве что попытается поговорить, вразумить, но так, чтобы это не расценили как навязывание услуги. Тем более в таком щепетильном вопросе.

В практике у меня был подобный случай. Шла подготовка к бракоразводному процессу.

Половина дел уже была сделана, документы собраны, но вот клиентка решает вернуться к мужу-изменщику. Я спросила её, хорошо ли она подумала? В ответ мне прилетело оскорбление, будто я рушу чужую семью.

Люди бывают разными. Кто-то стоит на своём, кто-то прощает, но, когда речь идёт о насилии и прямой угрозе жизни — отмалчиваться нельзя. Бездействие — то же преступление, только в моральном смысле, а не в правовом поле.

Дверь в комнатку приоткрылась, и на пороге появился официант с нашими заказами.

Блюда выглядели изумительно, у меня тут же разыгрался аппетит.

Мы с Андреем решили прервать наш деловой разговор и приступили к ужину.

Я с каким-то нездоровым интересом наблюдала, как Андрей ел. Как хищник. Нет, он небыл неаккуратен, Гордин следовал этикету, но его вид заставлял меня поёжиться. Он цеплял вилкой кусок мяса, обмакивал в брусничный соус, работал зубами, как жерновами — в этом было что-то первобытное, что-то, что взывало к инстинктам.

По спине пробежали мурашки. Я снова поёжилась, будто от холода.

Андрей промокнул губы салфеткой, коснулся двумя пальцами бокала с вином и пододвинул ко мне.

— Шабли прекрасно сочетается с мясом и рыбой, — указал на мою нетронутую форель. — Выпей, Оля. Чтобы расслабиться.

— А с чего ты взял, что я напряжена?

— РЯДОМ СО мной Ты всегда напряжена.

Боже… лучше бы мы продолжали говорить про семейство Антиповых! Как филигранно этот нахал перескакивал с темы на тему, так поражал меня, восхищал и заставляет скрипеть зубами.