Книга Законная добыча, страница 18 – Саша Кей

Не брюнет, скорее, тёмный блонд, если так можно вообще сказать. Несколько выгоревших прядей в причёске. Глаза холодные, не то серые, не то голубые. Ресницы длинные, скулы вылеплены идеально. Жёсткая линия рта.

Да, на отца внешне совсем не похож. Не то что Бекхан. Тот, судя по фотографиям в новостях, был копией папаши.

Амир вообще производит другое впечатление. Если старшие мужчины в его семье напоминали зверей, то Сафаров-младший пугает совсем по-иному. И дело вовсе не в мускулах. Есть ощущение, что если его вывести из себя, то это будет локальный конец света.

— Не заставляй меня повторять, — меня предупреждает Амир меня, замершую истуканом.

Спохватываюсь и линяю. А в спальне снова начинаю метаться. Кровать одна. Да, большая. Да, Сафарову сейчас не до секса. И всё равно. Что-то мне подсказывает, что спать рядом с ним — плохая идея.

Да с чего я решила вообще, что он сам меня будет… а не отдаст своим прихвостням.

В комнате есть ещё кресло. Оно не раскладывается, но я вполне могу поместиться в нём, если скрючиться. Занимаю место там, надеясь, что это устроит чудовище.

Вернувшийся в спальню Амир сначала не обращает на меня внимания. А у меня начинается откат или что-то вроде того. Я вижу в открытую дверь ванной, как он, намочив одно из полотенец, обтирается. Эмоции тухнут одна за другой. Я равнодушно слежу за скупыми, где-то даже красивыми мужскими движениями. Отдаю себе отчёт в том, что моё состояние не нормально, но и ситуация далека от стандартной.

Видимо, я проваливаюсь в свои мысли, потому что упускаю момент, когда Сафаров подходит ко мне.

— На кровать.

— Я и здесь переночую.

— Тебе нравится меня злить?

Сглотнув, я неловко выбираюсь из глубокого кресла и, спотыкаясь, иду к кровати.

— Халат снимай, — заставляет меня вздрогнуть сиплый голос, будто рядом со мной кнутом щёлкнули.

— Мне нормально...

— Зато мне неудобно.

Я не понимаю, зачем ему это. Хотя… Это унизительно.

Позволяю халату соскользнуть на пол и забираюсь в постель, тут же заматываясь в простынь, приготовленную, чтобы укрываться. Забиваюсь в самый дальний угол. Не знаю, чего ждать, и это выматывает.

Благодарности за помощь с раной ждать не приходится. Так что Сафаров, видимо, ещё обдумывает, как именно со мной поступить. И это точно не про отпустить на свободу. Хотел бы, или уже отпустил, или оставил в том доме.

Отворачиваюсь к стене, когда Амир начинает переодеваться.

Делает он всё бесшумно, поэтому, когда матрас прогибается под тяжесть тела, я оказываюсь к этому не готова.

Сафаров ложится набок ко мне лицом, чтобы не тревожить рану, но вместо того, чтобы спать, он подтаскивает меня к себе. И когда я неизбежно оказываюсь вплотную к нему, он стягивает простынь, за которую цепляюсь, как за последний щит.

Мороз по коже. Я остро чувствую свою беззащитность, когда горячая ладонь начинает собственнически меня гладить. И ей не мешает то, что я пытаюсь закрыться. Амир словно не замечает моих усилий. Он следит за своей рукой, скользящей по моему телу. Я снова ощущаю себя игрушкой.

Мужские пальцы с нажимом проходятся от нижних рёбер по животу до резинки трусиков, затем ладонь отправляется в обратное путешествие, словно отлавливая все мурашки, выступившие на коже, накрывает грудь, сжимает, отчего мне кажется, что я дышать не могу.