Книга Законная добыча, страница 3 – Саша Кей

Вздрагиваю, когда широкая ладонь сжимается на моей щиколотке. Она с нажимом скользит по отвратительному чёрному чулку до кружевной резинки, где уже наливаются синяки от бесцеремонных лап, натягивавших на меня эти похабные тряпки.

Амир молчит, провоцируя нашествие кошмарных образов в моей голове.

Я дышу, как загнанная лошадь, но рот мой заткнут кляпом под повязкой, поэтому воздух с шумом выходит через нос.

Мне плевать, насколько жалко я выгляжу.

Я не «Крепкий орешек» и не «Чёрная вдова».

Мне страшно.

И рука Амира, ядовитой змеёй скользящая по шёлку развратной комбинации, пугает до обморока.

Длинные пальцы проходятся по краю выреза, задевая бледную кожу на груди, поднимаются к горлу, проводя по бьющейся жилке не шее, и я не выдерживаю — распахиваю глаза.

— Анна, значит. — Он тянется, чтобы освободить мой рот от повязки, промокшей от бесконечных слёз, и я вся сжимаюсь. — Добро пожаловать в ад.

Моё тело сотрясается в рыданиях, но они не трогают сына Джафара.

— Можешь кричать, но это бесполезно, — безразличный голос контрастирует с ненавистью во взгляде.

Не очень бережно Амир распутывает узел у меня на затылке, честно говоря, я ждала, что он дёрнет за волосы, но, видимо, он не привык мелочиться. Углы рта болят, и тело затекло, но это только начало.

Кляп исчезает, и я молю:

— Пожалуйста, не надо…

Кого я прошу, господи?

Я же вижу, что я для него даже не тело, а мясо. Ошмёток врага.

Мне всего двадцать лет, я не хочу умирать. Я не хочу того, что мне уготовит этот человек.

В дверях снова появляется тот, второй. Наверное, охранник или боевик клана, я его боюсь, пусть чуть меньше, чем Амира, но только потому, что без приказа хозяина он меня не тронет, и всё равно трясёт от него.

— Это люди Мустафы, — отчитывается он.

— Я уже понял. Плохо, Саня. Плохо. Незваные гости ходят у нас как у себя дома. Мне не нравится.

— Босс, новая территория, не успели освоиться… — слегка побледнев, оправдывается этот Саня.

Я готова слушать вечно, как его распекают: пока Амир занят своим работником, он не трогает меня.

Не трогает условно.

Амир на меня не смотрит, но гладит по волосам, перебирает их, рисует на щеке кончиками пальцев нечто невидимое, доводя меня до ужаса.

— Я и говорю. Плохо. Усилить периметр, и пришли ко мне Павла Андреевича. Мне нужна информация. Не верится мне в расположение Мустафы, и подарки его всегда с гнильцой.

— Слушаюсь.

Стараюсь даже не дышать, чтобы не привлекать к себе внимания.

Если Амир сейчас займётся каким-то Павлом Андреевичем, я дольше проживу.

Безысходность давит на меня всё сильнее.

Я, наверное, слабачка, но что я могу?

Ещё пока лежала одна в свете бра в ожидании своей участи, я перебрала в голове все возможные варианты спасения, и выходило, что без посторонней помощи мне не выбраться ни при каком раскладе.

Везли меня сюда с завязанными глазами. Ехали мы долго, но потом был катер, и ещё минут двадцать на машине. На тот берег вплавь я не доберусь, это точно, а скрываться на этом берегу мне вряд ли удастся. Да и судя по тому, какая тишина стояла, когда меня выводили из авто, круго́м лес.

Даже если я доберусь до людей, не факт, что они станут мне помогать.

Денег у меня нет, документы тоже дома, телефон был разбит громилами сразу, как только они ворвались в мою квартиру.