Книга Законная добыча, страница 41 – Саша Кей

Выведя меня на центр двора посреди всего это, Амир приказывает:

— Стой здесь. Я проверю дом.

Неожиданно чувствую, что готова бросаться за удаляющимся от меня Сафаровым. Это жутко стоять одной тут в полной темноте, но пока Амир находится в поле моего зрения, я терплю, кутаясь в мятый и пыльный пиджак.

Сафаров открывает незапертую дверь и заходит внутрь. Как только мне перестаёт быть его видно, паника накатывает с удвоенной силой.

— Что там? — с истерическими нотками кричу я.

Амир выглядывает.

— Предбанник, внутренняя дверь закрыта. И тут холоднее, чем снаружи. Если баня закрыта, попробую сбить замок, — с этими словами он идёт к тому, что я приняла за сарай.

Судя по звукам, которые доносятся до меня, когда Амир исчезает за порогом, там всё открыто.

Гремит железное ведро, затем стук, словно кто-то что-то бросает, но это человеческий шум, и меня немного отпускает. Я переступаю с ноги на ногу и уже собираюсь присоединиться к Сафарову, как вдруг чувствую, что моей ступни что-то коснулось. Замираю, пытаясь рассмотреть, что это.

— Не двигайся, — высекает Амир, застывший на пороге бани и направивший на меня свет фонарика телефона.

Он напряжённо разглядывает что-то возле моей левой ноги.

Да что там? Я ничего не уви…

Мамочки!

Большая чёрная гадюка, которую я, видимо, потревожила, подняла голову…

— Медленно, очень медленно спрячь руки за спину, — командует Амир.

Я слушаюсь, будто я сама кобра, загипнотизированная дудочкой заклинателя.

В голове царит сумятица из мыслей, тонущих в гуле.

Я судорожно вспоминаю, что по статистике укусы гадюк в большинстве случаев не приводят к летальному исходу, особенно если вовремя оказать медицинскую помощь.

Но всегда есть исключения, а я понятия не имею, какая у меня лично переносимость яда, и проверять на себе мне очень не хочется, тем паче, что скорая сюда вряд ли доедет.

И я делаю то, что говорит Сафаров просто потому, что он говорит уверенно, будто знает, что делает, в отличие от меня, буквально парализованной от страха.

Змея всё ещё не опускает свою клиновидную голову, не похоже, чтобы её беспокоил или отпугнут свет фонарика. Я ни черта не знаю о пресмыкающихся.

Амир делает несколько плавных шагов в нашу сторону.

Я не понимаю, что он собирается делать.

— Замри, — негромко повторяет он.

А я впервые в жизни понимаю, что стоять не шевелясь очень сложно.

Мне плохо видно самого Сафарова, из-за света фонарика, направленного на меня, я, скорее, угадываю очертания его фигуры, да и перед глазами всё расплывается, не от страха, не то от подступающих слёз бессилия.

Замечаю только замах Амира. Его рука молниеносно взмывает вверх, занося какой-то тёмный тонкий предмет. Палка? Лом? Не могу думать. Я вся сосредоточена на том, чтобы остаться на месте, а не рвануть в сторону, напугав змею.

Следующее движение Сафарова заставляет телефон с фонариком дрогнуть, отчего пятно света резко смещается, скрывая в темноте змею и провоцируя этим скачок адреналина в моей крови.

Прежде чем я успеваю закричать от ужаса, Амир резко, словно клюшку для гольфа, опускает то, что у него в руках.

Глухой стук, шорох комьев земли, вспаханный чем-то неизвестным, шуршание кустов вдали.

Фонарик снова освещает место у моих ног, и там больше никого нет.