Книга Кандидатка на выбывание, страница 101 – Катерина Крутова

— Да оставь ты свою девку, не боись — не обидим! — усмехается Авсаров, но от его улыбки мне хочется натянуть юбку пониже.

— Моя жена — доктор экономических наук, — сообщает Ингвар и братки внезапно затихают, перестают сально лыбиться и даже как-то собираются, точно хулиганы в кабинете директора школы, а муж, довольный эффектом, добавляет, — Тимур, как считаешь, интервью доктора наук международного класса добавит веса твоему кино и уважения избирателей?

Авсаров сияет, как бриллиант в золотом зубе, и не препятствует нашему уединению с телевизионщиками. Следующие двадцать минут Ингвар поет с вдохновением опытного дипломата про перспективы международного сотрудничества, про величие новой России, формирующееся здесь и сейчас такими парнями, как его приятель и партнер, про глубокую душу русского народа и светлое будущее с целой бездной радужных перспектив. Я время от времени поддакиваю, вставляя умные общие фразы и поражаясь, когда это вареный омар научился так лить в уши, словно читал перед сном учебник по научному коммунизму с поправками на капитализм с человеческим лицом.

Рыжий оператор довольно показывает большой палец, пухленький мальчик-репортер разве что не бросается с поцелуями и объятиями — мы явно сделали ему хронометраж.

Возвращение в зал встречает нас приглушенным светом и музыкой, под которую хорошо раздеваться и предаваться греху похоти и сладострастия. Прямо на столе, среди бокалов и бутылок танцует та, кого Авсаров представил как Лану. Движения девушки, по-кошачьи мягкие, уверены и профессиональны. Мой знаток женских прелестей замирает как вкопанный, не стесняясь даже меня, и пялится во все глаза, как танцовщика качает бедрами, задирает ногу в идеальном шпагате, без стыда сверкая нижним бельем, и приспускает полупрозрачную блузку так, что спина оголяется едва ли не до поясницы.

Сжимаю ладонь Ингвара, впиваясь ногтями — чтобы напомнить, чей он все-таки муж, но Даль даже не хмыкает. Притягивает меня к себе и шепчет на ухо:

— Татуировка!

Между лопаток Ланы вьется искусно наколотая веревка, сплетаясь в знак бесконечности.

— И⁈ — удивляюсь в ответ.

— Такая же есть у Слуцкой и была у Ольги Даль, — поясняет Ингвар. А музыка взвивается басами, и окружающий мир, окутанный сигарным дымом, стремительно уходит из-под ног.

Ингвар

Что это — хитроумная ловушка или удача наконец-то повернулась к нам не задницей? Герка всегда говорил, что я чертов везунчик, умудряющийся отделать царапиной там, где другой останется без головы. Но чтобы вот так — девка Тимура Авсарова отмечена такой же татуировкой, что и трое других участников нашей криминальной драмы? Здесь что-то покруче обычного совпадения. Заходить в лоб нельзя — лесной король не производит впечатления великого стратега, но раз парень выжил в девяностые, не мозги, но как минимум чуйка и хватка у него есть.

— Необычное тату. Веревка — это символ верности? — Лана сидит на коленях Авсарова и тот лапает ее за все что можно, не стесняясь присутствующих. Девушка закусывает губу, отводя взгляд. Ей явно неохота обсуждать наколку, зато Тимур разговорчив, хлопает по столу, точно вспомнил что-то смешное:

— Ха! Это моя заслуга! Выкупил её из турецкого борделя. Отмечали с пацанами крупную сделку. А тату — ихнее клеймо. Но теперь это моя бесконечность, да, Лана?