Книга Кандидатка на выбывание, страница 97 – Катерина Крутова

По-хорошему надо ехать не в Питер, а в Израиль, но Землю обетованную взял на себя Герман. Мое же решение, по правде, продиктовано желанием найти и наказать сучку, успешно водившую меня за нос почти полгода. Ненавижу чувствовать себя дураком!

Марика считает, что в Петербурге мы должны первым делом побывать в квартире Ольги и попытаться выйти на след Насти — якобы моя мать и сестра — ключ ко всему. Но я уверен — они лишь винтики в сложном механизме, задача которого перемолоть в труху всю семью Даль. Но французское «сherchez la femme» *(шерше ля фам — ищите женщину) работает и здесь. И дело даже не в моей одержимости Ташей, которую я обязательно прижму к стене и выбью ответ, на сей раз без предварительных ласк и прелюдий. В программе наших рождественских каникул — визит в особняк графини Шуваловой. Лида все еще владеет долей в «Стройинвесте» и не раздумывая согласилась обсудить со мной международные перспективы. Как знать, не вспомнит ли она в ходе беседы интересные подробности о бывшем любовнике и убийце брата?

Марика

Очередь автомобилей с российскими номерами начинается за несколько километров до границы. Я удивленно не могу отлипнуть от окна, пока Ингвар гонит мимо бесконечных легковушек и микроавтобусов.

— Что за ажиотаж? Таможня перестала давать добро на выезд?

— Скидки, — пожимает плечами муж, точно мне должно стать понятнее. Выдержав для интриги загадочную паузу, стервец снисходит-таки до пояснения:

— С двадцатого декабря начались Рождественские скидки. Вот граждане приграничья и устремились тратить заработанное в России на финских распродажах.

Я, конечно, пять лет не была на родине, но почему-то думаю, что магазины там по-прежнему работают и вряд ли испытывают дефицит товаров, как в моем детстве, когда в «Детском мире» было три модели платьев, а за зимними сапогами стояли летом по четыре часа на жаре, чтобы схватить любой оставшийся размер, а потом искать, с кем обменяться на нужный, или вообще махнуться на ящик тушенки. Мое недоумение настолько заметно, что Ингвар откровенно ржет, но комментирует:

— Фейри, говорят, у нас хороший.

— Чего? — я вообще перестаю понимать происходящее, — Фейри? Которым посуду моют?

— Ну не волшебные же существа с крылышками из английских сказок! Фейри вообще новое финское золото, — херр Даль откровенно потешается, а я уже подумываю, чем бы стереть эту ехидную лыбу.

— И что, вся очередь за фейри? Все, сколько тут, около тысячи машин⁈

— Да не, поменьше пятисот. Ну половина за качественной едой и дешевыми шмотками, — продолжает Игорь, скалясь все сильнее.

— В России голод? — уточняю на всякий случай.

— Не-а, — муж почти ржет в голос.

— Тогда что здесь забыли все эти люди⁈ — за окном машины никак не хотят кончаться.

— Остановить? Проведешь социальный опрос о причинах русского ажиотажа на финской границе.

— Да пошел ты, — огрызаюсь беззлобно, но все еще недоумевая.

— Ты страшно далека от народа, моя благородная кандидатка наук. Граница живет торговлей и контрабандой. Вот смотри, — муж чуть притормаживает у стоящего на обочине микрика — внутри толпа разношерстного скучающего народа — набиты как селедки в бочке, кто-то спит, кто-то читает, кто-то просто смотрит в окно. Все свободное место в салоне забито мешками, коробками и каким-то скарбом.