Книга Без права на счастье, страница 122 – Катерина Крутова

— Он не… — девушка не сдерживается, осекаясь только под пристальным взглядом ледяных глаз.

— За что меня задерживают? — голос спокоен и собран, — вы должны предъявить обвинение.

— Это легко, — старший хмыкает, а младший вытягивает по стойке смирно, придавая нелепую торжественность моменту.

— Варшавский Герман Павлович, вы задержаны за покушение на убийство Шуваловой Лидии Александровны, а также за убийство Шувалова Александра Александровича.

— Когда?! Как?! — новость о смерти друга рушит железную выдержку.

Старший мент недоверчиво кривится, а младший, нарушая субординацию говорит тихо, больше для Веры, чем для Варшавского:

— Сегодня в пятнадцать ноль восемь у дома Шуваловых в пригороде Петербурга был взорван автомобиль марки BMW. За рулем находился Александр Шувалов, скончавшийся на месте. Его старшая сестра Лидия Шувалова в реанимации в состоянии крайней тяжести. Незадолго до взрыва очевидцы видели на месте этот внедорожник и мужчину, подходящего под описание Германа Варшавского.

В участке Вера проводит всю ночь. Ее по очереди допрашивают два мента — один довольно молодой, лет тридцати с короткой стрижкой и такими же ледяными глазами, как у Варшавского, только злыми, вымораживающими душу; второй чем-то похож на покойного отца — такое же широкое лицо и проступающие на носу линии капилляров — от высокого давления или запоев. Дальше — по классике американских фильмов — хороший/плохой коп. Старший называет ее по имени, приносит мутный, безвкусный кофе в пластиковом стаканчике и даже позволяет курить. Сменяющий его младший давит криком, стучит кулаком по столу и грозит соучастием во всех грехах Германа. А она бы и рада разделить с ним все грехи, потому что с ним — хоть в Рай, хоть в Ад, хоть к черту на рога. Главное, чтобы вместе. Но их разлучили еще на трассе, запихнув мужчину в машину с мигалками. Она же ехала с комфортом, в джипе Варшавского под косые взгляды и тупые шутки младшего лейтенанта, севшего за руль.

Раз за разом Вера повторяет прошедший день: спали, ели, занимались сексом, смотрели фильм. Не расставались дольше, чем на полчаса — она уходила в душ, он до магазина за продуктами. Нет, точно не отсутствовал дольше — она уверена, потому как, поцеловав провожая, успела только помыть голову и смыть пену, как уже оказалась в ванной не одна. Ей не верят, пытаются поймать на лжи, перефразируют вопросы, заводят отвлеченные разговоры, внезапно выдергивают сказанное и пытаются вывернуть наизнанку. Но у правды нет полутонов и потаенных тайн. С нее не сбиться. На рассвете, когда она уже едва ворочает языком от усталости, тот следак, что помоложе, кладет перед ней протокол допроса:

— Подпиши и свободна.

От усталости хочется просто поставить подпись и покончить с этой душной комнатой, пропахшей потом, страхом и адреналином. Но Герман не зря верит ей, так же, как и она верит ему. Смирнова собирается, вчитываясь в казенные формулировки, разбирая заковыристый, сродни врачебному, почерк.

— Не так было, — откладывает листы, выдерживая злой холод взгляда. — Вот здесь «когда я проснулась около полудня, Герман был дома». Он был дома со мной всю ночь, а не только когда я проснулась. И в полночь, и в три, и в шесть утра он тоже был рядом. И вот здесь «в середине дня отлучался в магазин». Уточните, как я и говорила, что отсутствовал он меньше получаса. Иначе не подпишу.