Книга Без права на счастье, страница 14 – Катерина Крутова

* * *

Час спустя шестисотый высаживает Верку на аллее в километре от дома.

— Чтоб без глупостей, — звучит напутствием из приоткрытого тонированного окна. Девушка кивает, не оглядываясь, уходит между уже начавших желтеть вязов. Между ног адская саднящая боль, как от гигантской свежесодранной мозоли. Каждый шаг нестерпим. Прислонившись к стволу дерева, дрожащими руками Вера раскрывает сумочку от Диор, достает сигареты и с удивлением глядит на стопку зеленых купюр с изображением патлатого мужика — баксы! Еще вчера их точно не было. Механически пересчитывает — двести долларов. Вот значит сколько стоят ее услуги по мнению Серого. Карьера за сутки — от королевы до проститутки.

Истерический громкий смех заставляет обернуться несколько прохожих. А она не может остановиться — стоит с незажжённой сигаретой в дрожащих пальцах и ржет, пока не начинает хрипеть, а щеки не намокают от слез.

— Девушка, у вас все хорошо? — звучащий поблизости голос заставляет вздрогнуть, отпрянуть, уставиться во все глаза на небритого мужчину в светлом плаще.

— Нет, — срывается с губ раньше, чем мозг успевает подумать. — Да, да, все норм, — мямлит тут же, захлопывая сумку и пытаясь затянуться.

В руках незнакомца вспыхивает огонек зажигалки:

— Позволите? — звучит мягко, непривычно, словно за минувшие сутки Верка отвыкла от обычного вежливого обращения.

Она прикуривает, настороженно разглядывая мужчину. Точеное, как сказали бы скульпторы, рельефное лицо с выделяющимися скулами, четким подбородком, прямым «греческим» носом и глубоко-посаженными серо-голубыми глазами. Которые сейчас внимательно разглядывают девушку на грани истерики.

— Вам точно не нужна помощь? — тон незнакомца настойчив, но сам он при этом держится отстраненно, убрав зажигалку, не пытается приблизиться.

— Да, все в порядке, — Вера врет, но с каждой затяжкой становится на чуть-чуть, но легче. Или это странный эффект внезапного проявления заботы от случайного прохожего?

— Честно, все хорошо. — Говорит максимально убедительно и срывается с места, бросив напоследок, — извините, мне пора.

Мужчина понимающе кивает вслед. Метров через пятнадцать Вера зачем-то оборачивается. Незнакомец стоит у того же дерева и курит. Почему-то ей хочется встретиться с ним взглядом, но тот устремлен вверх сквозь ветви деревьев в бездонно синее небо уходящего лета.

Дома все как обычно. Отец с бутылкой пива на кухне читает «Спорт-инфо», мать в холле поглощена очередной мыльной оперой, «Дикая роза» или как-то там, Верка не смотрела, но судя по одним и тем же актерам — продолжение богатых, которые тоже плачут. «Санта-Барбара» была интереснее в разы.

— Вероника, ты? — спрашивает мать, не поворачиваясь от экрана. — Что так рано, кино не понравилось?

— Вроде того, — бросает девушка, идя к холодильнику. Впервые с той ночи захотелось жрать. Она бы с радостью заморила себя голодом, но у организма другие планы.

— Что смотрели? — кричит из комнаты Анна Николаевна.

— Порнуху, — бурчит под нос дочь.

Удивленный ответом отец изгибает над газетой бровь и отодвигает пиво.

— Ты как с матерью разговариваешь?! — пользуясь рекламной паузой, женщина влетает на кухню и замирает в дверях, прожигая Верку гневным осуждающим взглядом. Вот только той плевать. Кусая поочередно вареную картошку и соленый огурец, Вероника игнорирует материнскую атаку, не говоря ни слова отпивает из горла отцовской бутылки. В повисшей тишине слышно, как бубнит за стенкой телек с заезженной фразой Леньки Голубкова «Я не халявщик, я партнер». Громко хрустит огурец, а рассол стекает по тонким пальцам. Верка слизывает капли и лезет в холодильник за следующим. Мать подозрительно прищуривается: