Онлайн книга «Без права на счастье»
|
— Слушай, как насчет дискача в пятницу? Верка пожимает плечами. Наташке этого вполне хватает, чтобы следующие полчаса обсуждать прикид и планы. * * * Вопреки страхам Веры до пятницы Кравчук не объявляется. Как и не появляются по ее душу менты, ищущие Королева. Вообще исчезновение Димона вызывает лишь пересуды у ларьков, да слухи один другого абсурднее. В четверг, спустившись за сигаретами, Верка слышит от незнакомого мужика, что Король в Москве открыл бордель и трахает там всех шлюх сразу. Вся ее жизнь превратилась в краткие перебежки от подъезда до магазина и затворничество в комнате, под предлогом написания диплома. Без особой нужды на улицу девушка старается не соваться. Порожденная кошмарами бессонница вызвала манию преследования. Вера готова покляться, что черный джип, встреченный ею в ночь убийства Димона, попадался на глаза еще минимум два раза. Она превратилась в страх. Дергается от телефонных звонков. Спит с включенным светом. Покрывается испариной при упоминании Кравчука. Он звонил несколько раз, но даже не пришлось выдумывать отмазы — Анна Николаевна в кои-то веки посчиталась с состоянием дочери и сообщила Серому, что та болеет. Вот только пятницу и Натаху никто не отменял. Подруга является к ней в районе обеда и берет на себя макияж, прическу и выбор наряда. Вере с трудом, но удается отстоять образ «я невинная овечка в поиске большой и чистой любви». Вместо «секс-инструктор, дай мне пробный урок!» на ней длинное до щиколоток платье в мелкий горох, почти как у Джулии Робертс в «Красотке» и черный пиджак с плечиками, а Наташка нарядилась в лиловые лосины и короткий топ с люрексом. Под клуб в их районе переделан актовый зал Дома офицеров. На входе два мордоворота проверяют сумочки на предмет алкоголя. Раньше с Димоном ее бы пропустили без досмотра, сейчас же из привилегий лишь едва заметный кивок. Внутри накурено и от стробоскопов начинает тут же рябить в глазах. — Вижу места у стойки! — орет на ухо Наташка, перекрывая басы колонок, и волочет ее через танцпол, не разбирая дороги. Попытки извиниться за толкотню и обтоптанные ноги Верка бросает после третьей. Никому до нее нет дела — и это прекрасно. — Йо-хо! — Кричит Ната, пританцовывая в такт «Хоп-хей-ла-ла-лей» босоногого мальчика и Вера вторит ей первой за неделю искренней улыбкой. — Бутылку Smirhoff и апельсиновый сок! — Вера бахает об стойку две смятые долларовые двадцатки. — На все! И нормальный налей, а не разбадяженный водой Zukko! Глаза Наташки вылезают за границы макияжа: — Откуда?! — Заработала, — кривится девушка и смешивает в высоких стаканах «отвертку», в которой водка явно преобладает над цитрусом. Деньги Кравчука жгут ладонь, хочется спустить все баксы до единого и вдогонку к напиткам девушка заказывает с десяток шоколадных батончиков — Марс, Сникерс, Пикник…. Избегает только Баунти — «райское удовольствие» — для нее навсегда осквернено шлангом. А потом они танцуют и пьют, пьют и танцуют. Алкоголь, громкая музыка и толпа, которой нет дела до чужих проблем — отличный рецепт побега из бездны отчаянья в утреннее похмелье. Черный пиджак забыт на барном стуле, прическа скромницы растрепана, а верхние пуговки платья расстегнуты от жары. Медляки для Верки — возможность передохнуть и усилить концентрацию водки в крови. Рухнув за стойку, она не успевает подать бармену знак — внезапно перед носом вырастает коктейльный бокал на высокой ножке с алой жидкостью и завитком апельсиновой цедры на кромке. Под бокалом салфетка с надписью: «Улыбайся чаще». |