Книга Без права на счастье, страница 51 – Катерина Крутова

— Скучала по мне, малышка?

Так ее и застает пришедшая с бокалами Наташка — в нескромных объятиях незнакомого шкафа. Подруга адресует Верке презрительный взгляд и с вызывающей страстью прижимается к Кравчуку. Серый не реагирует. Молча берет со стола и опрокидывает одну за другой стопки с водкой. Коктейль в Веркиных руках возникает сам собой:

— Пей, — приказывает громила с толстым хером, и она пьет, а он довольно ржет:

— Пойло-то «Секс на пляже называется». И ты догоняй подружку, — внимание охранника переключается на Наталу, устроившуюся под боком у Кравчука. Та недоуменно переводит взгляд с командующего на Шланга и поясняет:

— Я не такая. Я с ним, — ладонь с ярко-алым маникюром скользит по Серегиной ноге, замирая на колене. Парень дергается, раздраженно скидывая девичью руку. Громила Ильича громко ржет:

— Я не такая, я жду трамвая! Но мы тебя поставим на рельсы и направим в общественно полезное русло, как завещал великий вождь — при коммунизме все бабы будут общие!

На этих словах, охранник резко рвет Веркину блузу, тянет вниз вместе с лифчиком и под довольный гогот собравшихся впивается в обнажившуюся грудь.

Краем глаза Вера замечает округлившиеся от ужаса глаза подруги, и потупленный отрешенный взгляд Кравчука. Но Смирновой почему-то похер на происходящее — голова раскалывается от громких басов, ВИП зона и весь танцпол плывет радужными кругами, а желудок крутит. Ей откровенно плохо, того и гляди стошнит, и этот еще сторонник общественной собственности тискает так, что вырвет ее на его белую футболку, не иначе.

— Мне нужно выйти, — тихое, едва слышное остается без ответа за общим шумом. Верка гасит тошнотворный позыв и, превозмогая отвращение, ластится к громиле:

— Пусти в туалет, пожалуйста.

Мужик понимающе хмыкает, но вместо того, чтобы отпустить, увязывается следом.

— До приезда Ильича дотерпеть не могла? — подмигивает он шатающейся Верке и лапает за задницу. Желудок девушки сводит спазмом, а перед глазами темнеет. Она еле успевает распахнуть дверь сортира и склониться над толчком. Измученный организм исторгает из себя вонючую желчь вместе с ядрено-розовым коктейлем. Длинные волосы мешают, свисают вперед, пачкаются в блевотине, пока Вера пытается удержаться на ногах, упираясь руками в бачок унитаза. Вероятно, ее поза, открывающая резинку чулок и светящая алый атлас стрингов, служит для бандоса командой к действию. Громилу не смущает ни распахнутая дверь общественного сортира, не блюющая в «белого друга» обдолбанная девка.

Юбка задирается до пояса, ластовица трусов отодвигается и в вагину лезет тот самый короткий и толстый, что неделю назад изучал возможности Веркиного рта. Девушка дергается, скрючиваясь, исторгая из себя новую порцию рвоты, а сзади толкается, давит, никак не желая помещаться в узкий проход очередной насильник.

Ниже уже некуда — в блевотине, соплях и слезах она цепляется за толчок, едва не ныряя в унитаз, а громила смачно плюет на руку, смазывая хер для лучшего проникновения. Боль и восторженный стон возвещают об успешности очередной попытки. Грязные светлые космы болтаются перед лицом, голова то и дело бьется о фаянс, рот пересыхает от бесконечного истошного крика, который теряется в доносящемся из клуба шуме и громком поросячьем повизгивании раздирающего пизду ебаря.