Книга Единственная для дикого, страница 49 – Аня Истомина

Стою с приложенным к носу холодом и, прислушиваясь к голосу Серёжи, смотрю на Скважину, прикрывающую ладонью глаз.

— Ва-ва-ва, — серьёзным тоном отвечает ему Ваня.

— Да, девочек надо беречь, а не бить их кубиками. За косички, конечно, можно подёргать, когда они вредничают. А больно делать — нельзя.

Судорожно вздыхаю. Потому что советы давать у него получается хорошо, а вот следовать им — не очень.

Диков возвращается в комнату. Малыш сидит у него на руке, показывая ему тот самый кубик.

— Ва-ва-ва, — грозит Ваня кубику пальчиком.

— Да, драться нельзя, — кивнув ребёнку, Серёжа со вздохом протягивает Скважине полотенце, в которое явно тоже завёрнуто что-то холодное.

— Ну, и чего вы стоите посередине комнаты, няньки? — усмехается он, глядя на нас, а потом снова уходит. — Идите, на диване посидите что ли. Вреда меньше.

Понимаю, что ребёнка отдавать он мне не собирается. Со вздохом сажусь на край дивана. Скважина садится на другой конец, и мы переглядываемся молча.

— Это вам не мужиков взрослых развлекать, да? — тихонько усмехаюсь, поймав на себе её очередной взгляд.

Она возмущённо округляет глаза и, забывшись, убирает холод от лица. Вижу, как на её щеке под глазом разливается красное пятно. Со вздохом представляю, что у меня удар пришёлся по переносице, и синяки могут пойти на оба глаза. Вот Егор удивится, когда вернётся.

— Хамка, — тихонько отзывается Скважина.

— Зато на чужих мужей не вешаюсь, — усмехаюсь.

Скважина собирается что-то ответить, но в комнату возвращается Диков, и она тут же строит страдальческую мину.

— Писать хочу, — внезапно встаёт Илюша и подходит ко мне.

— Пойдём, — даю ему руку, поднимаясь с дивана. Мысленно радуюсь, что Скважину он не выбрал. — Покажешь мне, где у вас туалет?

Прохожу с Илюшей мимо Дикого, у которого на руках пригрелся Ваня. Замечаю, как Серёжа, глядя на Илюшу, машинально похлопывает его младшего брата по спинке. Едва сдерживаю очередной вздох.

Дикому идут дети. Сейчас, немного успокоившись, я начинаю прокручивать нашу разборку при Егоре и его слова про ЭКО. Серёжа готов был пойти на этот шаг, а ведь я даже не заикалась. И то, что он копил деньги, для меня стало такой же неожиданностью.

Почему он мне не сказал? Не понимаю.

Санузел находится на первом этаже под лестницей, идти совсем недалеко. Илюша самостоятельно включает свет и смотрит на меня.

— Тебя тут подождать или с тобой сходить? — уточняю на всякий случай, потому что не знаю, как принято в их семье.

— Со мной, — коротко командует он, и я покорно иду следом.

Илюша самостоятельно подставляет подставку-ступеньку к унитазу и забирается на неё.

Прикрыв дверь, бросаю на себя взгляд в зеркало.

Переносица, конечно, красная, но синяка, кажется, не будет. Ну, а если и будет, то не такой уж и большой.

«Надеюсь, Скважине повезло меньше», — злорадно хмыкаю про себя, представляя, какой красавицей она будет завтра.

Хотя, эта зашпаклюет. На ней тонна косметики — это видно невооружённым глазом. Можно разряд штукатура-маляра смело присваивать. Но, видимо, мужикам нравится, раз Диков на такое купился. Я вот особо не крашусь, а зря. Помню, как Серёжа смотрел на меня возле ЗАГСа. Прямо глазами пожирал.

— Я покакал, — раздаётся голосок Илюши.

— А-а-а, — удивлённо оборачиваюсь к нему, сидящему на унитазе, — ты же только пописать хотел, вроде как?