Книга Единственная для дикого, страница 75 – Аня Истомина

— Бляха муха, — сердито выдыхаю и, выпрыгнув из машины, спешу к дому Рэма.

Мимо меня к машине пробегает рыдающая Леночка. Бросаю взгляд на Анжелу, на удивление прилично одетую в длинный пуховик и унты. Она отводит взгляд.

Какого фига они все вообще там забыли?

Подхожу и вижу картину маслом: мой друг восстанавливал сгоревший дом и в новом сделал пластиковые окна на старый манер — не откидывающиеся форточки, а поворотные маленькие сверху. И вот из такой форточки торчит аппетитная задница моей жены.

Они находятся достаточно высоко от земли. Выступов и карнизов нет. Как Василиса туда забралась — вообще непонятно. Но как-то забралась и сейчас беспомощно висит в воздухе, боясь пошевелиться.

“Девочки” уже подставили маленькую лестницу под ноги моей неудавшейся форточницы, но она опереться об неё не может, — не дотягивается.

— Давайте я, — подхожу и дамы расступаются. Стучу по стеклу, глядя на перевёрнутое красное лицо своей жены. — Ты фто, застъял?

— Быстрее, мне тяжело, — приглушенно отвечает она и недовольно зыркает на меня.

Установив лестницу поустойчивее, забираюсь на неё и, обхватив Васю за бёдра, командую:

— Давай, назад вылезай!

Она кряхтит, ёрзает, но ничего не получается.

— Плечи не пролезают, — жалуется.

— Понятно, — вздыхаю. — Потерпи, придётся дверь ломать.

Слезаю обратно и оборачиваюсь к толпе женщин, которые стоят молча, но всем своим видом показывают, что переживают за исход спасательной операции. Тут даже дети. Ещё бы! Вот это представление в глуши.

Пока иду к крыльцу, набираю телефон владельца дома. Рэм отвечает спустя несколько гудков.

— А менты нам не кенты, лучше в зеки, чем в менты, — напевает он в трубку.

— И я рад тебя слышать, — усмехаюсь.

— Привет, Серый. Чем обязан? — негромко хрипло смеётся.

— Слушай, я тут в деревне, возле дома твоего стою, — осматриваю дверь, думая, как её проще выломать. — У Егора ключа нет?

— Нет, ключ у меня. — подозрительно отзывается Рэм. — А что случилось?

— У меня жена в твоём окне застряла. Придётся дверь ломать, — вздыхаю.

— Так пользуйся моментом, пока сопротивляться не может! — друг начинает хохотать, ни капли не удивившись услышанному. — Лёгкое принуждение ещё никому не навредило.

— Не могу, тут слишком много свидетелей, — закатываю глаза.

— Ну, тогда ломай, ирод. Починить потом не забудь, — даёт добро с тяжёлым вздохом. — Домушники хреновы.

— А нечего форточки открытыми оставлять, — усмехаюсь.

— Да там только недавно полы лаком покрыли. Проветрить оставили. А вы уже тут как тут!

Я кладу трубку и, чуть отойдя, с разбега толкаю плечом деревянное полотно. Приходится приложить усилия, чтобы выбить замок. С наскоку не получается. Добавляю удары с ноги.

Когда дверь распахивается, чувствую себя изрядно уставшим. Староват я стал для таких занятий, к бумажкам привык.

Торопливо иду в комнату, отчетливо ощущая запах свежего лака. Ох, Вася! Не надышалась бы!

— Василиса, — возмущаюсь, наблюдая свою жену теперь с другой стороны, — какого хера тебя сюда попёрло?

— Я увидела следы возле дома и подумала, что Алёна могла спрятаться тут, — натужно выдыхает она, обессиленно болтаясь вниз головой.

— И как ты планировала слезть? — язвительно уточняю. — Лбом в пол? Ты же не человек-паук!

— Не знаю, — вздыхает она виновато. — Ребёнка нашёл?