Книга Единственная для дикого, страница 74 – Аня Истомина

— В чём одета была? — хмуро смотрю на Леночку, которая стала невольной свидетельницей наших с Василисой утех. Неприятно, конечно, получилось, теперь слухи поползут, но посыпать голову пеплом некогда.

— Куртка чёрная, шапка чёрная с помпоном.

— Отлично, — киваю. — Пошли искать.

Расходимся.

Я прыгаю в машину и сдаю задом до развилки, потом разворачиваюсь. Еду не очень быстро и поглядываю по сторонам, чтобы не пропустить, если вдруг девчонка надумает надумает спрятаться от машины в сугроб.

Раздаётся звонок телефона. Достаю из кармана и бросаю взгляд на экран — Светик. Видно, потеряла меня, я уже вон сколько времени на связь не выхожу.

Только мне сейчас некогда. Ребёнка спасать надо.

Убираю телефон обратно. Он замолкает, потом снова начинает надрываться.

— Свет, мне некогда, я потом перезвоню, — ответив, бросаю сердито в трубку и снова сбрасываю, не дав ей даже слово вставить.

Из-за поворота неожиданно замечаю щуплую чёрную фигуру с рыжими кудрями из-под шапки.

— Попалась, которая кусалась, — усмехаюсь и прибавляю газу.

Когда проезжаю мимо, притормаживаю и открываю окно.

— Ты куда путь держишь? — с интересом смотрю на явно подмёрзшую девчонку.

— В город, — волком смотрит она на меня.

— Подвезти? — киваю на пассажирское кресло.

Мнётся, но, обречённо вздохнув, обходит машину и залезает в салон.

Блокирую двери и окна и еду дальше по прямой. Тут недалеко после фермы есть съезд, он относительно плавный. Там и развернусь.

— Как же ты собиралась до города добираться? — вздыхаю, помолчав.

— На попутках, — бросает Алёна нехотя и шмыгает своим замёрзшим веснушчатым носом, отвернувшись к окну.

— М-м-м, — согласно мычу и заворачиваю в поле.

— А мы куда? — хватается она за ручку, потому что машину начинает трясти, и испуганно смотрит на меня.

Торможу и, подумав, вместо задней передачи переключаю рычаг на режим парковки. Как можно шире улыбнувшись, обнимаю рукой подголовник её кресла.

— Тебе мама не говорила, что с незнакомыми людьми нельзя в машину садиться? Особенно со взрослыми дяденьками, — пристально смотрю на бледнеющую беглянку.

— Вы же полицейский, — вжимается девчонка в сидение.

— А ты уверена? — хмуро усмехаюсь, но, понимая, что передо мной ребёнок, вздыхаю и включаю заднюю передачу. — На попутках она собралась, б… лин.

Машина с рёвом выбирается обратно на дорогу, и мы едем назад, в деревню. Слушаю тихие всхлипы.

— Мелкая, я понимаю, что тебе тут и заняться-то нечем. Но мать ведь тоже не виновата. Где, по-твоему, вам жить? На помойке?

— Надо было адвоката нанять и не отдавать квартиру, — глотает слёзы беглянка. — Они её обманом забрали!

— Давно отец умер?

— Тем летом.

Барабаню пальцами по рулю.

— Ладно, не плачь. Что-нибудь придумаем.

— Что? — вздыхает и поворачивает ко мне зарёванное лицо.

— Не знаю. Но я полицейский. Моя обязанность — помогать людям.

Достав телефон, звоню Василисе. Не отвечает.

На въезде в деревню, вижу странную картину: на другом конце, возле дома моего друга, Рэма, суетятся женщины. Кажется, там даже Анжела. Еду сразу туда.

— Заканчиваем поисковую операцию, — остановившись, открываю дверь и кричу им. — Ребёнок со мной.

— У нас не поисковая уже, а спасательная, — оборачивается ко мне многодетная мать. — Ваша жена в форточке застряла.