Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 15 – Чарли Ви

Но потом я вспомнила. Вспомнила его холодные глаза сегодня днём. Его слова «было и прошло». Его грубые руки на мне и то, что он сделал. И ту женщину, что звонила мне.

Нет.

Я сделала глубокий вдох, заставив слёзы отступить. Внутри всё заледенело.

— Архип, – сказала я, взяв себя в руки, и мой голос прозвучал ровно, холодно. – Отпусти меня. Сейчас же. Ты сына напугал.

Моё ледяное спокойствие, должно быть, подействовало. Его объятия на мгновение ослабели от неожиданности. Я воспользовалась этим и резко вырвалась, отступив на несколько шагов. Он стоял передо мной, огромный и вдруг такой беспомощный, с пустыми глазами, в которых ещё плескались отголоски кошмара.

— Иди умойся, – сказала я безразлично, поворачиваясь к манежу, где хныкал Стёпа.

Я взяла Стёпу на руки, прижала к себе, чувствуя, как мелко дрожу. Но продолжала держать спину прямо.

Я не должна его прощать, напомнила себе, и решения своего не изменю. Завтра же подам на развод, а потом уеду. Сниму квартиру на неделю, раз он не хочет сам уходить, чтобы не видеть его больше, пока он не вернётся к обратно к себе в часть.

— Ты чего удумала? – мама стояла на пороге моей спальни, глядя на застёгнутый чемодан. Её лицо выражало смесь недоверия и тревоги. – Собираешься куда?

— А что такого? – не глядя на неё, аккуратно складывала в сумку вещи Стёпы. – У Оксаны пожить хочу. Она одна в трёхкомнатной квартире. Места хватит.

— У тебя муж приехал с войны, – возмутилась мама, – а ты... сумки собираешь! Да ты в своём уме?

Я резко выпрямилась. В висках застучало.

— Я уже тебе всё сказала, – сквозь зубы произнесла я. – Я не прощу его. Никогда. Пусть возвращается к своей второй. Они там так друг друга любят, вот пусть и живут вместе.

— Ну и дура! – резко осадила меня мама. Она сделала шаг вперёд, её глаза блестели от возмущения. – Ты хоть понимаешь, что делаешь? Мужика, который с войны вернулся, отталкиваешь! Да он... он не в себе, Надя! Ему помощь нужна, а не твои обиды!

— Помощь? – я усмехнулась. – А мне кто поможет? А мне, мама? Кто поможет забыть, как его любовница мне по телефону позвонила? Кто поможет отмыться после всей этой грязи? Я ведь его одного ждала, думала о нём, молилась, чтобы живой вернулся. А он...ему всё равно с кем и когда... – мой голос сорвался, но я тут же взяла себя в руки. – Его «не в себе» меня не касается. Я ему не психолог. А он сам сделал свой выбор. И я сделаю свой.

Я резко дёрнула молнию на чемодане.

— И не пытайся его оправдывать. Ты его мать, что ли? Ты – моя. И должна быть на моей стороне.

— Я на стороне здравого рассудка! – всплеснула она руками. – У вас ребёнок! Семья! И он... – она понизила голос, – он же ночью... кричал. Я слышала. Ему плохо, Надя!

Меня будто обдали кипятком. Вспомнилось его лицо, искажённое ужасом, его дрожь, его отчаянные объятия. И тут же – его ледяной взгляд днём. Его слова: «Было и прошло».

— Мне тоже плохо, – тихо ответила я. – И с каждым днём, что я нахожусь с ним под одной крышей, становится только хуже. Я не могу на него смотреть. Я не могу дышать с ним одним воздухом. Поэтому я уезжаю.

Я взяла сумочку со стола и чемодан.

— Скажешь ему, когда он проснётся, пусть не ищет. И не звонит.

Я прошла мимо неё, не глядя в её растерянное лицо. В прихожей я подхватила уже одетого Стёпу, который сонно тёр кулачками глаза.