Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 74 – Чарли Ви

— Не думаю, что Артём что-то слышал, – ответил я. – А если бы слышал – уже бы сказал. И вообще, не хочу я ворошить это дерьмо. У нас и без этого проблем хватает.

Я кивнул в сторону спальни, где спала Мия. Это был самый веский аргумент. Все силы, все мысли должны быть сейчас только о ней.

Надя вздохнула и кивнула. Я взял её руки в свои.

— Надя, для меня важнее вас никого нет. И я буду повторять об этом каждый день. С Мариной я разберусь. Обязательно. Но сейчас я всё, что хочу это узнать результат анализов, услышать от врача, что с малышкой всё хорошо. А потом я уже буду узнавать звонить. А если надо и съезжу туда, чтобы ей рот закрыть.

— Этого ещё не хватало, – Надя сжала мои пальцы в ответ и посмотрела в глаза. – Сесть в тюрьму из-за шлюхи, не самое лучшее решение. Ты детям нужен. Стёпке.

— Хорошо, родная. Я не поеду.

Надя улыбнулась устало. Как же мне хотелось обнять её сейчас и прижать к себе, но я только что и мог это держать её за руки. А с Мариной я разберусь, неспроста она позвонила. Интуиция подсказывала, что было что-то странное в этом звонке.

Прошло два дня. Дорога до больницы казалась бесконечной, хотя мы ехали в тишине. Архип сосредоточенно вёл машину, лишь изредка бросая взгляды в зеркало заднего вида – на меня и на Мию, которую я держала на руках, прижав к груди. Время ожидания далось с трудом. Архип поддерживал, говорил, что всё будет хорошо,а мне не верилось. Он просто не знал моих мыслей. Не знал, что я чувствовала себя виноватой перед Мией.

И это чувство вины разъедало не хуже соляной кислоты. Я помнила, какне хотела её, когда узнала о беременности. И даже думала об аборте. Я отторгала её первые недели, проклиная свою слабость и его предательство. А теперь она, невинная, лежала у меня на руках, и её крошечный организм боролся с чем-то непонятным и страшным.

«Бойся своих желаний», – эхом отзывалась в голове старая поговорка.

Может, это я навлекла? Может, мои тёмные мысли, моё нежелание её видеть – всё это как-то повлияло? Я знала, что это иррационально, что болезни не появляются из-за плохих мыслей. Но знание не спасало от меня душу от чувства, что я плохая мать.

Стоило только увидеть по телевизору очередную рекламу по сбору денег для больного ребёнка. Плачущая мать, фотография бледного малыша в палате, с трубками, меня бросало в дрожь.

Я всегда переключала канал. Не потому, что была чёрствой. А потому что панически боялась. Боялась представить, что это может случиться с моими детьми. Что однажды и я буду сидеть у больничной койки, сжимая холодные пальчики своего ребёнка, и бессильно смотреть, как жизнь уходит из него.

И вот теперь этот страх материализовался. Я останавливала себя. Напоминала, что надо мыслить позитивно. Старалась вязать, ведь заказы продолжали поступать. Но вязанье не спасало от эти мыслей. Я словно погружалась в болото, всё глубже и глубже. Даже звонок Марины меня так сильно не расстроил, как ожидание диагноза. Потому что сейчас я Мию любила, у же не могла представить своей жизни без неё.

Этот год итак забрал у меня всё, – думала я, глядя на мелькающие за окном деревья. Веру в брак. Ощущение безопасности. Теперь он мог забрать и здоровье моего ребёнка. Как будто судьба, не удовлетворившись одним ударом, наносила удар за ударом, словно проверяя меня на прочность.