Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 79 – Чарли Ви

— Я всё понимаю, – наконец сказала она, не оборачиваясь. – Делай что должен. Мы... мы тут как-нибудь сами разберёмся. С Мией я справлюсь.

— Надя... – я встал, сделал шаг к ней, но не посмел прикоснуться. – Я вернусь. Обещаю. Как только разберусь с этим... дерьмом. Я вернусь к вам.

Она медленно подняла голову. В её глазах стояли слёзы. Она смотрела на меня, и в её взгляде была такая боль, что мне самому стало физически больно, за неё, за нас. Шрам заныл.

— Архип, – она произнесла моё имя, и я замер от того, как оно звучало из её уст. Только Надя произносила моё имя так ласково. – я ведь тебя ни к чему не обязываю. Мои дети – это мои дети. Я давно уже тебя отпустила. Ты свободен. И можешь не отчитываться передо мной. Может у тебя действительно другая судьба, не связанная с нами. Может, ты зря цепляешься за меня и детей. Просто других объяснений того, что каждый раз, когда мы немного сближаемся, происходит какая-то ерунда.

Ещё никогда мне не было так страшно. Она говорила без истерики. Просто, спокойно, будто действительно думала так.

— Нет, – прошептал я, и голос сорвался. – Нет, Надя. Вы моя семья. Единственная. Я только ради вас и живу. Это... просто месть нехорошего человека, который не понимает по-хорошему. Но я съезжу и решу проблему. И больше ничего не встанет между нами. Клянусь.

Она ничего не ответила. Просто снова повернулась к окну, за которым виднелись окна соседнего дома и ночной двор.

Я сделал шаг вперёд, преодолевая невидимый барьер между нами. Обнял её за плечи, притянул к себе. Она вздрогнула, но не оттолкнула. Её тело на мгновение замерло, а потом обмякло, опершись спиной на мою грудь. Голова её легла мне на плечо. Я почувствовал тепло её затылка через ткань футболки.

Мы стояли так, глядя в чёрное окно, в котором отражалась наше отражение. Я провёл рукой по её предплечью, пытаясь успокоить. Я слышал её дыхание.

Тихо было в кухне. И в этой тишине слова были лишними. За окном жил огромный, равнодушный мир со своими законами, войнами, прокуратурами и мстительными Маринами. А здесь, на этой кухне был наш крошечный островок спокойствия. И пока мы могли вот так стоять, я верил, что всё ещё может быть хорошо.

— Я люблю тебя, – прошептал я.

Пауза. Она замерла, впитывая слова.

— Люблю, – повторил ещё раз. – Жаль, что я редко говорил тебе об этом раньше.

(Архип)

Поезд уносил меня всё дальше от Нади и детей. За окном мелькали чахлые осенние леса, пожелтевшие поля, засыпанные первым снегом. В ушах стоял монотонный стук колёс, а в голове – бесконечная карусель мыслей. Письмо из прокуратуры лежало в сумке, жгло своим существованием. Слово «обвиняемый» резало, как ножом по живому. Я привык быть тем, кто защищает, кто командует, кто отвечает за других. А теперь я был тем, кому придётся оправдываться.

Первым делом по приезде я разыскал и нанял адвоката. Старика Семёнова, рекомендованного одним из немногих ещё здравствующих отцов-командиров. Адвокат с орлиным профилем и холодными голубыми глазами. Он изучил бумаги, выслушал меня и сказал, что возьмёт моё дело.

— Это дело дурно пахнет, Брагин. Девушка явно подготовилась. Есть свидетели, которые подтвердят, что вы были в состоянии алкогольного опьянения в тот вечер? Или что она приходила к вам в блиндаж по вашему требованию?