Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 78 – Чарли Ви

Когда вернулись домой, Надя встретила нас у двери. Она была в домашнем халате, такая домашняя, родная, лицо всё ещё бледное от переживаний. Увидев Стёпу, она сразу забрала его к себе на руки. Сынишка прильнул к Наде, руками обнял за шею и тихо зашептал признания в любви. Как её любит и как скучал.

— Заказал? – спросила Надя, когда Стёпа побежал проверять свои игрушки, на месте ли всё и никто не трогал его богатство. – Да, – ответил я. – Заказал. Через два дня будет. – Спасибо, – ответила она. – Ужинать будешь?

Я кивнул.

Ужин прошёл спокойно. Каждый раз, когда мне казалось, что можно начать разговор о письме, останавливался. Потом играл со Стёпой, помогая ему собирать пазл, а сам чувствовал, как письмо в кармане прожигает кожу. Но решил отложить разговор до вечера, когда дети будут спать.

Надя мыла посуду. В квартире по-семейному уютно, я скучал по этим временам и мечтал все эти месяцы снова почувствовать спокойствие и свою нужность. Теперь стало ещё сложнее признаться Наде. На вылазку во время боя было не так страшно идти, как сейчас решиться на разговор.

Когда Стёпу уложили спать, а Мия засопела в своей колыбельке, я подошёл к Наде. Она встревоженно посмотрела на меня, как будто уже что-то поняла.

— Надя, – сказал я тихо. – Надо поговорить.

Она ничего не ответила, просто пошла на кухню. Я последовал за ней. Сердце колотилось так, будто я готовился выпрыгнуть из самолёта без парашюта.

Мы сели за стол.

— Что случилось? – спросила она, глядя мне в глаза.

Я молча достал из внутреннего кармана куртки конверт, положил его на стол между нами.

— Это пришло сегодня. Сегодня на почте забрал.

Она посмотрела на конверт, на печать, потом подняла глаза на меня. Непонимание сменилось настороженностью. Она протянула руку, медленно развернула листок, начала читать.

Я наблюдал за её лицом. Видел, как оно меняется и становится каменным. Пальцы, державшие листы, слегка дрожали.

Когда дочитала, она резко подняла на меня взгляд.

— Что это? – словно не понимая, переспросила она

— Обвинение, – ответил я, не опуская взгляд. – Но там нет ни одного слова. Никакого принуждения не было. Никогда. Это месть, Надя. Грязная, подлая месть. Уверен, Марина затеяла это, чтобы отомстить. Я не знаю всех деталей. Но это ложь.

Надя долго смотрела на меня, будто сканировала. Потом её взгляд снова опустился на бумагу.

— Ты... обвиняемый. По уголовной статье, – повторила она.

— Да. Поэтому мне нужно будет... съездить. Дать объяснения. Найти адвоката. Это может... это может затянуться.

— Значит, ты уезжаешь, – подытожила она.

— Да. Надо съездить. Надя, я... я должен это сделать. Если я просто проигнорирую, будет хуже. Они могут... – я запнулся, не решаясь сказать слово «арест» вслух. – Мне нужно урегулировать это, чтобы она отстала. Навсегда отвязалась от меня и нашей семьи.

Надя молча кивнула, отодвинула от себя письмо, будто оно было заразным. Потом поднялась, подошла к окну, спиной ко мне.

— Когда? – тихо спросила она, глядя в окно.

— Чем раньше, тем лучше. Надо найти адвоката. Встретиться с ним, всё обсудить. Найти ребят из части, свидетелей, чтобы они доказали, что я не таскался за ней. Это она хвостом за мной везде ходила. Да и не только за мной.

В кухне стало очень тихо. Я слышал, как тикают часы в зале и как Стёпа во сне вздыхает за стеной.