Книга Овертайм, страница 200 – Мария Коваленко

Андрей, как в кокон, взял ее лицо в ладони, не позволяя отвернуться. Если решит врать — пусть попробует сделать это, глядя ему в глаза.

— Ты уверен, что действительно хочешь это знать? — закусила губу. Соблазн сознаться был велик. Выдать всю правду о дяде, о шантаже, и пусть решает сам, как жить дальше с этой правдой. Одно признание, только… От любви до ненависти — один шаг, и обратно его не пройти. — Может, оставим все как есть? Ты там, я здесь. Просто жизнь.

— И тебе хорошо от такого расклада?

Настя открыла было рот, чтобы сказать «да», но большие пальцы, лежавшие до того на ее щеках, спустились на губы. Запечатали.

— Соврешь ведь, — он покачал головой, и ладони двинулись дальше. Проложили огрубевшими подушечками дорожку по подбородку, спустились к шее, туда где четко и быстро бился пульс. — Просто жизнь, да?

Губы накрыли чувствительное место в ямочке возле горла, и горячий язык прошелся вдоль мышцы. Глухой всхлип и дрожь ответили вместо слов. Пульс стал еще чаще, а знакомый пьянящий аромат тела начисто лишил рассудка.

— Пожалуйста, не надо, — Настя даже не сопротивлялась. Так, слабая просьба, адресованная скорее к себе, чем к целующему ее мужчине.

— Я хочу тебя, всегда хотел… Быть в тебе, рядом с тобой, вместе с тобой. Солнце, неужели ты думаешь, что это просто секс? — послышался охрипший голос Андрея. Он уже распахивал ворот домашнего платья, пробираясь к ключицам.

— Я не хочу, — попыталась отстраниться.

— Чего? Меня или быть со мной… постоянно? — Таранов стянул через голову свою рубашку и швырнул на стул. — Настя, что именно ты не хочешь? От чего тебе легко отказаться? Ответь мне, солнце.

От чего?.. Она обняла себя руками, будто замерзала. Мерзла рядом с ним, но без него. «От чего?» — эхом повторил внутренний голос. Губы саднило от желания целоваться, тело ныло. Кому она врет?

Мужчина напротив выжидал. Он уже понял ответ. Знал его изначально.

— Смелее, — грустно улыбнулся, смакуя горький вкус поздней победы.

— Ты меня не простишь… — и пока он не успел спросить что-нибудь еще, сняла платье и шагнула в объятия.

Все изменилось в мгновение ока. Одно движение навстречу. Два вздоха в унисон. Сомнения прочь, и не ясно, что сильнее: желание или тоска, «хочу» или «не могу больше без…». Вот он. Вот она. Вот они… Тела сплелись, стоило лишь коснуться.

— Я так скучала, — беззвучно. Настя прижалась губами к мужской груди, выдохнула слова. А самой не верилось. Он. С ней. Спустя столько времени. Вопреки обстоятельствам и собственному решению.

Андрей вздрогнул. Сердце от поцелуя бухнуло в груди так, будто захотело вырваться. Разве ж прижимаются так равнодушные? Худенькие плечи опущены, ладошки ледяные, и лишь волосы шелковым каскадом струятся по груди и спине. Идеальные пряди. Руки так и тянулись растрепать их до полного беспорядка. Подхватить эту женщину на руки, толкнуть на одеяло и любить так долго, чтобы не осталось и следа от безукоризненной Барской. Но спешить нельзя.

— Дуреха ты моя, — сдерживаясь из последних сил, прошептал ей на ухо. Сжал в объятиях. Такая хрупкая, не раздавить бы от счастья.

— Поцелуй меня, пожалуйста, — еле слышно прозвучала просьба. — Только не спрашивай ни о чем. Пока. Я расскажу после… Сама.

Он не спросил. Вместо этого освободил ее от остатков белья, бережно, словно фарфоровую, уложил на кровать. Послушная. Ожидающая. Застыл рядом, любуясь. Темнота, и лишь на изгибах тусклые блики от луны. Скулы, губы, ключицы, грудь… Руки, ласкающие тело. Маленькая ладошка, скользящая по бархатной коже все ниже, от пупка к развилке ног, подготавливая. Смело, без стеснения. Андрей зачарованно следил за каждым движением и чувствовал, как желание внутри начинает пульсировать. В паху ныло немилосердно.