Книга Заберу твою жену, страница 17 – Мария Коваленко

— Видимо... я вас неправильно понял, - потирая щеку, усмехается наглец.

— Не знаю, что вы там поняли! Я не давала никаких поводов.

Меня колотит от злости. И при этом я с трудом сдерживаю нервный смех.

Миша, наверное, хлопал бы в ладоши. Какая исполнительность! Какая скорость!

Обольстительница, блин.

Искусительница, что б меня!

Звезда!

Безумно хочется поверить в удачу и собственное обаяние, только я отлично помню горячие объятия Аристархова с воспитательницей сына, а еще – за последние годы неплохо выучила такой тип мужчин.

Если добыча слишком быстро попадает в капкан, значит это не добыча. Скорее приманка от более опытного охотника.

В нашем случае охотник – это Аристархов.

— Я прошу у вас прощения, - произносит он, однако на холеном лице ни следа раскаяния.

Больше всего выражение Глеба похоже на досаду. Будто этот самец уже распланировал весь день и ночь на постельные развлечения. А я пустила под откос поезд с его увлекательными планами.

— Ваше прощение мне тоже не нужно! – Отхожу еще дальше.

— Кажется, мы собирались разобраться с расходами.

Кое-кто, видимо, не намерен сдаваться. Даже не знаю: это отсутствие совести или врожденная непрошибаемость.

— В документах фонда есть ваш электронный адрес. Я составлю список и вышлю на почту. Сможете добавить все, что посчитаете нужным.

— Понятно... – Аристархов встряхивает головой. – И все-таки... Я могу как-то загладить вину?

— Я с удовольствием приму ваши извинения деньгами. На расчетный счет детского дома.

Умом понимаю, что нельзя отталкивать его окончательно. Две недели – не такой уж большой срок, чтобы играть в кошки-мышки. Но та дикая часть меня, которую мерзавец разбудил своим поцелуем, не желает сдавать назад.

Она хочет залепить еще одну пощечину и собственной ладонью ощутить, как горит кожа на щеках нахала.

— Что ж... Тогда буду ждать письмо.

Аристархов смиренно кланяется.

— Обязательно. – Прячу руки, будто они могут выдать мои мысли. - К вечеру будет.

— Однако, если у меня все же есть какой-то шанс исправить ошибку...

— ... я обязательно дам вам знать, - прекращаю этот мучительный разговор и пока не наговорила лишних «нет» ретируюсь за дверь.

* * *

После такого безумного начала дня до самого обеда я загружаю себя работой. Кручусь как белка в колесе между малышами, новой ремонтной бригадой и складом.

В отличие от обычных работников у меня нет должностных обязанностей, нет прав, и никто не станет доплачивать за напряженность.

Можно в любой момент собрать вещи и уехать. Но сегодня я только рада большой нагрузке. Не отказываю воспитателям, когда те просят присмотреть за самыми маленькими, пока они бегают в магазин. Отчаянно ругаюсь со строителями, стоит им заикнуться о дополнительных расходах. И каждую свободную минуту занимаюсь списком для Аристархова.

Так, моими стараниями, плата за поцелуй с каждым часом становится все больше, а уровень моего спокойствия – все выше.

К трем я полностью прихожу в себя. И, словно ждал, когда дочка будет в норме, в это же время звонит отец.

— Привет, папа. – Обнимаю его мысленно.

— Привет, мышонок. В детдоме сейчас?

Он далеко. Мы почти не видимся, но отец знает обо мне все. О чем-то догадывается. Что-то докладывают нужные люди.

— Как обычно. Волонтерю.

Охрана мужа прослушивает мой телефон, потому мы никогда не говорим ничего напрямую.