Книга Заберу твою жену, страница 24 – Мария Коваленко

Когда наши тюремщики посчитали, что хватит – обоих вывели на крыльцо.

Мною тут же занялась суетливая докторша. Не успела я и глазом моргнуть, она вколола мне какую-то бесцветную жидкость и увела в душ. А Герман...

Что было с ним, пока меня отмывали и переодевали в спортивный костюм, так и осталось загадкой.

Эти несколько минут словно выпали из моей жизни. А стоило прийти в себя и выглянуть на улицу, я чуть не потеряла сознание от ужаса.

Это был даже не эшафот и не расстрельная стена.

Метрах в двадцати от основного здания открывался портал в ад.

Те же охранники, что избивали Германа, теперь щедро поливали из канистр деревянный сарай. А еще двое – несли в этот сарай безвольное тело моего любимого мужчины.

— Нет! – кажется, я кричала. Только никто не оборачивался.

«Вы не можете так! Не можете!» - орал кто-то в моей голове. Однако мужчины уже закрыли дверь сарая, а Мансуров зажег факел из палки и той самой окровавленной рубашки.

— Герман! – с этим именем на губах я бросилась на улицу.

Неслась по коридору, сбивая здоровенных мужчин. Спешила так быстро, что почти успела.

Хлипкая деревянная халупа уже пылала, когда я подбежала к ее двери. Не чувствуя жара, я попыталась отодвинуть в сторону тяжёлую щеколду. Но Мансуров меня остановил.

Он лично оттянул мою сопротивляющуюся, буйную тушку от двери. С криками: «Дура!» и «Идиотка!» надавал по щекам. А затем сдал докторше.

В этот раз та не мелочилась. Заставив охранников держать меня, она установила на запястье катетер. Привязала меня к скрипучей кушетке. И влила в мою вену такой коктейль препаратов, что я забыла кто я и зачем здесь.

Вернуться в создание мне позволили лишь спустя неделю.

Вместо блеклого питерского солнца на небе светил незнакомый яркий шар. Вместо аромата Финского залива я чувствовала солоноватый запах моря. А уже привычный ветер и плюс пятнадцать внезапно сменились тридцаткой в тени и бризом.

Если бы не свежий шрам на ладони, я бы даже могла поверить, что прошлое – лишь жуткий сон. Я бы очень хотела в это поверить! Но шрам был. А заодно рядом был Мансуров... теперь его все почему-то называли моим мужем. И были родители – окончательно поседевшая мать и осунувшийся, постаревший на десяток лет отец.

— Дорогая, ты что-то задумалась! – выдергивает из воспоминаний муж.

Как под действием хорошо знакомых лекарств, я обвожу затуманенным взглядом стол и гостей. Рассеянно моргаю. А затем, очнувшись, напяливаю на лицо дежурную улыбку.

— Мне кажется или твой повар спалил утку? – Откладываю столовые приборы.

На Аристархова я больше не смотрю. Внешне он себя не выдаст. Все, что у меня есть – интуиция и витающее в воздухе напряжение.

— Да нет, нормально все... – Муж тычет вилкой в несчастную птицу. Пожимает плечами. – С пряностями переборщил. А так прожарка отличная. Как в лучших ресторанах.

— От нее даже запах... Горелой кожи. – Морщу нос.

— Дорогая ты, наверное, слишком много работала сегодня. – В голосе мужа звенят стальные нотки.

Он наверняка уже продумывает наказание за то, что порчу важный ужин.

Однако плевать.

У Аристархова больше нет поводов соваться ко мне в детдом. А я при всем желании не смогу приехать к нему в офис. Если есть хоть один шанс выяснить, кто передо мной, я обязана его использовать. Прямо сейчас!