Книга Заберу твою жену, страница 51 – Мария Коваленко

Похрустев шеей, ставлю ногу на ступеньку и заглядываю внутрь.

Все это дико напоминает одну поездку пять лет назад. Тогда меня тоже заталкивали в здоровенный фургон. Правда в прошлый я еще не подозревал, для чего все это шоу.

Тот я был другим. Он слишком долго жил за границей. Был оторван от отечественных реалий. И верил в силу переговоров.

Именно с них я начал свое «захватывающее путешествие» в фургоне. Требовал, чтобы с меня сняли стяжки. Настаивал, чтобы объяснили, какого черта происходит. До первого удара под дых я всерьез рассчитывал утрясти все миром и вернуться домой.

Тот опыт изменил жизни всех членов моей семьи. Отец вернулся к криминальному прошлому и начал аккуратно зачищать Питер от ищеек Мансурова. Брат перевез свою молодую жену и двоих детей в поместье отца – под полный контроль и круглосуточную охрану. А я... умер. Сгорел в старом сарае на окраине города.

У Германа Боровского были отличные похороны! С толпой гостей, скорбящей родней и сотней машин возле кладбища. О его гибели писали в газетах и говорили по радио. С ним прощались как с царем. Глебу Аристархову не светит и половины тех почестей.

Именно с этой мыслью я сажусь на узкое сиденье в автозаке, с ожиданием всматриваюсь в темноту. И темнота мгновенно отвечает:

— Ну что, умник, покатаемся? – разносится по будке хрипловатый, как прокуренный голос.

— Подкинете до метро? Или в этом такси нет такой опции?

Даже не пытаюсь никого рассмотреть. Бесполезно. Все, что случится в автозаке, навсегда останется здесь.

— Может, и подкинем куда-нибудь, - это уже другой голос. Его я уже где-то слышал. Не удивлюсь, если в холодном подвале пять лет назад. – Если не будешь кричать и ответишь на все наши вопросы.

— Я говорил вашему следователю. Из меня хреновый собеседник.

— Чувствуешь себя бессмертным? – Второй усмехается. Ему, похоже, нравится мой настрой.

— Бессмертные в таких тачках не катаются.

Заранее группируюсь.

Чтобы при падении на пол сберечь голову, прижимаю подбородок к ключице и округляю спину.

— Это правда! – ржет первый. – Бессмертные заказывают их для таких мудаков, как ты.

Под потолком внезапно вспыхивает одинокая лампочка. Спасая глаза от яркого белого света, я резко зажмуриваюсь. А в следующий момент кто-то из этих двоих наносит первый удар.

* * *

Катя

Последние сорок восемь часов я живу как на вулкане. Миша полностью игнорирует меня и сына. Он дома вместе с нами, но занят то переговорами, то своими омолаживающими капельницами.

По опыту я уже знаю, что это означает. Вот-вот случится что-то важное.

Последний раз это «важное» стоило Мише прежнего дома и его любимой картины. Я так и не выяснила, на чем именно он так крупно погорел. Однако теперь в курсе.

Впереди поставка крупной партии оружия, и ему кровь из носа нужно найти спонсора.

О том, кто главный кандидат на эту роль, я стараюсь не думать. На все эти сорок восемь часов Глеб Аристархов становится для меня табу.

Я гоню от себя мысли о наших поцелуях. Запрещаю вспоминать сумасшедшую близость в туалете ночного клуба. Больше не сравниваю его с Германом. И пытаюсь не волноваться из-за внезапного исчезновения.

Боясь встреч с собственным мужем, все эти два дня я загружаю себя работой.

Вдвоем с садовником мы высаживаем возле домашней детской площадки изгородь из карликовых туй. Вместе с сыном перебираем его игрушки и одежду. А по вечерам я словно уборщица протираю пыль с конструкторов и машинок в игровой комнате Роберта.