Книга Заберу твою жену, страница 63 – Мария Коваленко

Хотя... вру.

С Германом это не «противно», а что-то другое.

Моя девичья влюбленность все еще трепыхается где-то внутри – сбивает сердечный ритм и притягивает меня к этому красивому мужчине.

Как последняя извращенка я снимаю с себя одежду и, стараясь не искать глазами камеры, иду к кровати. Проклиная мужа, опускаюсь на колени. Тяну вниз резинку мягких пижамных брюк...

А в следующий момент оказываюсь прижатой к матрасу.

— Тш-ш... – морщась, шипит Герман. – Продолжать не нужно, - обдавая горячим дыханием, шепчет на ухо.

— Но...

Не представляю, как объяснить, что у меня нет выбора. Слов нет. А тревога постепенно сменяется отчаянием.

— Спокойно. Все хорошо.

— Нам... - Облизываю губы. - Нужно...

— Не нужно! В этом углу слепое пятно, - прерывает Герман.

— Он не видит? Точно? – Не верю, что такое возможно.

— Тш-ш... - Стиснув зубы, экс-Глеб снимает с себя халат и бросает на середину кровати. – За ним все видно. До него нет.

— Господи...

Кажется, я готова расплакаться.

Полдня дикой трясучки. Час ожидания под дверью Германа и внутреннего торга с собой. Миллион сожженных нервных клеток. А у него СЛЕПОЕ ПЯТНО! Да еще на полкровати!

— Но стонать придется, - хрипит Герман. – Звук! – Не объясняя, он показывает на картину над изголовьем.

— Да-а-а... – Смахиваю с ресниц соленые слезы. – Конечно... Да-а-а...

Вздрагиваю всем телом от жесткого отката.

— Фантастическая девочка! – глядя мне в глаза, произносит Боровский. – Давай еще!

Смотрит с улыбкой и вызовом. Такой красивый сейчас! Самый лучший с этим фингалом под глазом и ссадиной на щеке.

— О да! - Чувствую, как губы сами разъезжаются в улыбку. – Да!

— Так намного лучше! Чувствуешь? – Гладит меня по щеке.

— Мне нравится...

Выпускаю его член из рук и аккуратно, чтобы не причинить боль, поправляю резинку штанов.

— Ух... – Закрыв глаза, он с шумом выдыхает.

Трудно понять – из-за ран или из-за сильного возбуждения.

— Спасибо. Спасибо...

Крылья за спиной вырастают.

Не нужна никакая игра на камеру. Не нужно больше ломать себя. Для спектакля вполне хватит правильных фраз и вздохов. Но все же... я поддаюсь порыву. Обхватываю его лицо руками и благодарно прикасаюсь губами к губам.

Тыкаюсь в них как слепой котенок.

На миг становлюсь прежней Катей, которая сходила с ума от этого брутального красавца и не надеялась на ответные чувства.

Целую так невинно, как в наш первый раз. Без надежды. Не задумываясь о последствиях... окунаюсь как в омут.

И Герман откликается.

Требовательно раздвигает мои губы и с глухим стоном врывается языком в рот. Целует с животной жадностью. Быстро, глубоко.

Выносит из головы все тревоги своей страстью. Ласкает меня с такой одержимостью, о какой глупенькая девочка Катя не могла и мечтать.

— Прости, Катя, - оторвавшись от губ, хрипит он на ухо.

— Все хорошо... – Не знаю, как реагировать.

Тело требует продолжения. Голова кружится. А за ребрами чечетка.

— Совсем от тебя шизею. - С глухим выдохом Герман прижимается лбом к моей груди. – Ничего с первого раза не изменилось, - совсем тихо добавляет он.

— С первого поцелуя? – Сейчас не время разбираться в прошлом, но эта его последняя фраза цепляет так сильно, что не могу молчать.

— С самого первого. – Горько улыбаясь, он ведет указательным пальцем по моим губам.