Книга Ложь между нами, страница 35 – Мария Коваленко

— Рассчитывал, что я стану третьей? — Не сопротивляюсь и не помогаю. Даже ругаться не хочется. Вычихалась.

— Третьей? — Лицо Клима становится серьезным.

— Или четвертой... — отмахиваюсь.

— Нет, Диана, тебя я не буду делить. Ни с кем! Ты хотела узнать условия нашей сделки, так вот, запоминай. Первое и самое главное. Ты только моя. Без третьих, без четвертых... — Он касается пальцем моего виска. — И без бывшего мужа. Здесь.

Палец стекает к губам и обводит их по контуру. Точь-в-точь как неделю назад Клим делал это в ресторане своим языком.

Мелочь, но почему-то запомнилось.

— А как же девушка? — Голос садится. — Алиса... Или скажешь, что она больше не появится?

Не знаю, чего я жду. Скорее всего, стандартную мужскую ложь о том, что это было в последний раз. Однако Клим даже не пытается врать.

— Не скажу. — Он вновь улыбается во все тридцать два. Полуголый, с уставшими глазами, новыми морщинками между бровями и счастливый как мальчишка. — Она была здесь задолго до тебя. Будет и дальше.

Как ни странно, после приезда Клима ко мне возвращаются хороший аппетит и крепкий сон. Еще злая на него за ужином, я съедаю все до последней крошки — и стейк, и салат, которые нам привезли из ближайшего ресторана. А ночью сплю так сладко, что не слышу будильника.

Случись такое в рабочий день, произошла бы небольшая офисная катастрофа с дюжиной пропущенных звонков и коллекцией сообщений. Но сегодня выходной, и, плюнув на время, я иду на кухню за кофейным допингом.

Почти как у себя дома, не глядя по сторонам, не боясь столкнуться с хозяином, шлепаю босыми ногами по коридорам. Зеваю, расслабленная и довольная, пока не подхожу к столовой.

— Бедный мой Дори. Этот изверг совсем тебя не кормит, — доносится до меня знакомый женский голос и уверенное кошачье «Мяу». — Один сухой корм и вода. Как в тюрьме. Чудовище! Сатрап!

Сделав последний шаг, я вижу совершенно нереальную картину. Дикий кот Хаванского сидит на коленях той самой Алисы, трется лоснящейся черной мордой о ее грудь и урчит как обычный домашний Мурзик.

— Если бы не учеба, я ни за что не отдала бы тебя этому черствому сухарю, — как ни в чем ни бывало продолжает девушка. — Мой сладенькой зайчик! — Чешет кота между лопатками. — Мой любимый мальчик! — Наклонившись, целует кошачий лоб.

— А по официальной версии он дикий, — говорю я, выйдя из своего укрытия.

— Я, конечно, люблю своего брата, но его привычка судить о других по себе ужасно бесит. — Алиса морщит свой красивый курносый нос и еще сильнее прижимает к груди кота.

— Значит, кот не его? — Сажусь рядом.

— Дори мужчин на дух не переносит. Убежденный гетеро!

— А ты сестра... — Губы сами расползаются в улыбку.

— Сводная, — с такой же веселой улыбкой отвечает Алиса. — У нас разные отцы. Мама очень любила алкоголь и красивых мужчин. Первое было в ее жизни постоянно, а вот вторые не задерживались. — Она говорит об этом так легко, словно рассказывает чужую, порядком надоевшую историю.

— Да, вы не похожи. Лишь рост. — Я закусываю губу.

Становится стыдно за себя вчерашнюю. Нужно быть слепой или ненормальной, чтобы принять брата и сестру за любовников. Алиса ни капли не похожа на женщин, с которыми Клим приходил в клуб. Еще меньше она походит на охотницу за кошельками.