Книга Ложь между нами, страница 40 – Мария Коваленко

Всего сразу становится так много, и это так остро.

Где-то в подсознании зреет мысль, что нужно сопротивляться, что я не хотела никакой близости и не готова превращаться в подарок на день рождения. Моя разумная часть отчаянно борется с другой, незнакомой... Но с каждым движением языка, с каждым жадным вдохом противостоять становится все сложнее.

Вместо борьбы я выгибаюсь навстречу чутким губам. Сама запрокидываю голову и трусливо закрываю глаза.

Вместо бегства — льну к твердой груди и несмело, дрожащими руками касаюсь стриженого затылка.

Это не первый наш поцелуй, только сегодня все ощущается иначе. Каким-то непостижимым образом Клим словно приручил меня. Сделал податливой и послушной.

Как ни пытаюсь очнуться, ничего не выходит. Не могу больше бояться. Не получается быть холодной.

В этом стыдно признаться — мне нравится. Я шалею от крепкого тела рядом. Чувствую себя всесильной от редких, больше похожих на голодное рычание стонов Клима. Теряюсь от непривычной ноющей потребности внизу живота.

Смешно удивляться таким ощущениям после пяти лет брака. Бывший муж научил меня многому. Он заставлял кончать, даже когда я сама в это не верила. Мы не знали, что такое табу, и не думали о скромности.

Я была уверена, что выучила свой чувственный диапазон, испытала все, что способна испытать. Но сейчас от жадных поцелуев на шее, от жара рук на спине, от твердости налитого члена, упирающегося в живот, — крыша едет сильнее, чем во время секса.

Глава 25

После рассказа Алисы не получается видеть в Климе противника, купившего меня с помощью денег и связей.

Внутри будто что-то ломается. Чувствую его губы на своих губах и вспоминаю, с какой ненавистью Клим смотрел на наш первый брачный поцелуй с Марком. Замечаю пристальный взгляд из-под длинных ресниц — и в памяти всплывает его свадебный тост: «Вечной любви вам, счастья и верности».

Тогда это казалось насмешкой над бывшей ночной бабочкой, особой формой презрения. А сейчас...

— Нереальная, — шепчет Клим, и все мои предыдущие «нет», все годы противостояния, когда я каждый раз доказывала, что не такая, — все рушится. Стекает вместе с каплями дождя за окном в туманное никуда.

На поверхности остаются лишь желания. Дикие, новые. Трогать, вдыхать, отдаваться... Без оглядки на проклятое «что он подумает» и «кем я буду».

Прикасаться к Климу становится не просто приятно, а нужно!

Я, уже не робея, веду кончиками пальцев по сильной шее. Как кошка, настойчиво, до болезненно заострившихся сосков трусь о стальной торс. И позволяю нахальным ладоням забираться под платье.

— Ты такая красивая, что сдохнуть можно, — шепчет Хаванский и бесстыдно гладит меня сквозь шелк белья.

Отличный подарок на день рождения. Безвольный, мягкий. Нарядно упакованный и во весь рост. Не понять только: имениннику или мне.

— Пиздец какая отзывчивая.

Дразня, Клим рисует линию вдоль резинки. Раз. Другой. Заставляет крупно вздрогнуть от предвкушения. И, сдвинув ткань в сторону, толкается средним пальцем туда, где давно влажно.

— Да... — вырывается из моего горла с глухим надрывом.

Это совсем не тот ответ, который нужен. Настоящее предательство. Но я себя уже не контролирую.

Как в нашу самую первую ночь, доверяюсь опытным рукам и глушу стон голодным поцелуем.