Книга Я тебя не отпущу, страница 55 – Мария Коваленко

Ирония, мать ее, судьбы. Впору начать верить в глупые байки о том, что первый мужчина прописывается не только в сердце женщины, но и в коде ее ДНК. Становится мастер-ключом от всех трудностей.

— У вас какой-то странный смех сегодня, — уложив Нику спать, замечает Катя. — Он похож на нервный.

— День был трудный. Работа, а потом еще здесь... авария. — Я старательно отвожу взгляд от барной стойки.

— Я так и подумала, — с серьезным видом кивает няня. — Иногда бывают такие дни.

— А что? — Не хочу играть ни в какие игры.

— Да ничего... — Катя опускает голову.

— Рассказывай.

— Собственно, нечего, — пожимает она плечами и все же расцветает улыбкой. — Этот дом... он такой новый, свежий. Здесь все такое сверкающее и блестящее. Никогда не жила в помещениях, где до меня никого не было. Где никаких чужих вещей, никаких безделушек от прежних хозяев. — Катя кусает губы, еле сдерживая смех. — Даже следов от ягодиц на глянцевой столешнице.

— Что?.. — закашливаюсь.

— Вы это... не волнуйтесь. Сантехники ничего не заметили. Я успела отполировать все до блеска.

— Катя... — Не нахожу, что сказать.

Весь вечер я ругаю себя за слабость, которую позволила с Климом, гоню из головы картинки, как порочно и сладко это было. А теперь оказывается, у моей маленькой тайны появился свидетель.

— Этот папа Ники... — Глянув на часы, Катя встает с дивана. — Не подумайте, что я вмешиваюсь, но... Знаете, мне нравится, как он на вас действует. Ни разу не видела, чтобы у вас глаза горели так ярко. А отпечаток... ваш друг Герман, конечно, красивый мужчина, только он слишком скучный, чтобы заставить женщину оставлять такие следы.

Следующим утром на меня наваливается столько текучки, что почти забываю о случившемся на барной стойке.

В семь неожиданно звонит мама и просит привезти им с отцом лекарства. В восемь Алексей присылает срочное письмо с коммерческим предложением по новому тендеру. А на «десерт», пока еду в машине, звонит один из прежних поставщиков и просит о встрече.

Пока разбираемся, когда же его принять и что он от меня хочет, я успеваю припарковаться у аптеки и показать фармацевту список препаратов.

Примерно так же провожу время у родителей. Мама проверяет названия и сроки годности на каждой упаковке, читает противопоказания, а я изучаю коммерческое предложение Фролова и вношу правки.

Почти никаких отличий от офиса. Никто не отвлекает вопросами о личном. Никто не требует привезти внучку, которую за два года видели лишь раз, и то случайно. Никто не заставляет слушать отчет о жизни соседей и дальних родственников.

После отъезда из родительского дома, на душе неприятный осадок — уже привычная горечь за Нику. Ни брат, ни мама с папой так и не приняли мою дочь. Вместо дяди и заботливых бабушки с дедушкой у Ники были няня, Герман и совершенно чужие люди, звонившие мне, когда нуждались в лекарствах, продуктах или деньгах.

Не самая веселая история. Какой-то уродливый второй сезон моего собственного детства.

К счастью, работа помогает справиться даже с такими невеселыми мыслями. За четыре часа в офисе от обиды не остается и следа. Я со спокойной совестью подписываю акты сразу по двум объектам, отправляю Алексея к новым заказчикам и решаю еще кучу других мелких вопросов.

После такого активного, хоть и короткого рабочего дня домой возвращаюсь уставшая, но довольная.