Книга Не борись со мной, малышка, страница 89 – Мария Коваленко

— Решили вдвоем с отцом свалить на другую площадку? - На бутерброды мгновенно слетается детвора, потому старательно фильтрую базар.

— Давай начистоту. Тебя все равно не пустят в ту песочницу, - улыбаясь малышне, тянет брат.

— Знаешь, у меня не такие уж маленькие пасочки.

— Все твои пасочки в Питере. А там нужна московская лопатка и большое сито, чтобы просеивать местные булыжники.

— И с каких пор у тебя или отца там сито?

Герман явно что-то недоговаривает. Жопой чую какой-то подвох, но пока не могу раскусить, какой.

— Будем считать, звезды сошлись. – Улыбка брата превращается в оскал.

— Что-то мне все это не нравится. Особенно про звезды.

Смотрю на часы. Кажется, кому-то пора терять туфельку и валить к тыквам.

— А ты и не думай. У тебя сейчас вон... – Герман кивает в сторону детей. - Полная чаша.

— И эта чаша напрямую связана с Карабасом, которого я сегодня повязал.

Подхожу к своей Аленке. Целомудренно целую в лоб и машу дочке.

— Вот и сбереги их. – Брат снова возвращается за свой компьютер и даже не кивает мне на прощание.

* * *

Сыровский встречает меня в коридоре отделения как дорогого гостя. Распахивает объятия и стискивает так, словно хочет переломить хребет.

— Здравия желаю, - хриплю я, в ахере от происходящего.

— В приемной нынче Москва. – Слышу на ухо. – Улыбаемся и пашем.

Полкан хлопает меня по спине. И пока я пытаюсь отдышаться, уходит в свой кабинет.

Не желая испытывать судьбу, я сразу же иду за ним. Спокойно, расслабленно с максимально тупой рожей, чтобы ни одна падла не прочла по лицу об аресте Попова.

— Ну, докладывай! Где был, что видел! – глядя мимо меня на дверь, командует полкан.

— Да, собственно, нигде и ничего. За дочкой присматривал. А сейчас явился табельное сдать.

— Молодец, майор. Исполнительный! – Сыровский гаркает так, что, наверное, слышно и на улице.

— Дело кому-нибудь передавать нужно? Или оно уже само... передалось?

— Ну что ты, как сержант желторотый? Передай, конечно. С людьми познакомься.

Полкан двумя пальцами тычет себе в глаза и затем так же показывает на меня.

— Понял. Буду знакомиться. Поименно.

— Соображаешь. А так... как дела? Как семья, как любимая женщина? – Щурится.

— Спасибо, все хорошо. Полная... – ухмыляюсь, вспоминая брата, - ... чаша.

— Это в наше время важно. Это самое ценное. Чтобы детки, любимая женщина, и никто не мешал счастью. – Сыровский расслабленно откидывается на спинку сиденья и тихо выдыхает.

— Если вы не против, я бы следующую неделю с «землей» поработал.

Я не могу прямо сказать полковнику, что не верну ему Попова. Не имею права поделиться подробностями погони – о трупах на вокзале и обещании Тихому отдать эту падлу в его распоряжение.

Разрешения закопать ублюдка тоже просить не могу. Но поставить в известность... даже если это будет стоить мне погон – обязан.

— Здесь сейчас делать нечего, - начинаю осторожно. - А там есть парочка глухарей, которых надо закрыть и забыть.

— Там... – Полкан поджимает губы.

— Да.

— Ну что ж... – Сыровский поворачивается к стене и смотрит в нее так, будто там стоит Попов и вся его московская дружина. – Земля, так земля. – Жмет могучими плечами. - Бывают такие глухари, которых лучше закрывать. В противном случае они улетают и потом гнездятся где-то еще, где их уже никто не может закрыть.