Книга Семья (не) на один год, страница 44 – Мария Коваленко

Смотреть на этих двоих было так забавно, что смех сам рвался из груди. Мой мужчина и мой пес. Каждый гордый, важный и уверенный, что слушаться должен второй.

— СанСаныч хоть кинолога ему вызывал? Не пес, а осел упрямый. Ни команд не знает, ни уважения.

Никита отбросил в сторону мячик, которым до этого пытался увлечь Демона.

— Он сам дрессировал его, как и Первого. - Я подняла повыше воротник куртки, чтобы спрятать улыбку.

— То есть он ему с питомника вбивал в голову мысль, что самый главный враг - это я?

— Примерно так, - пришлось сознаться. - У СанСаныча авторская система дрессировки. Когда у Демона что-то не получалось, он называл его Никитой.

— Что?! Серьезно?

— Да, так и говорил: «Ну ты, Никита!»

— А когда получалось, называл в честь себя Александром?

— Нет. Когда все было хорошо, он звал его просто Демоном. Как и прошлого пса.

Улыбка медленно сползла с моих губ.

— Первого давно не стало?

Мгновенно забыв о собаке, муж подошел ко мне. Уже привычно сгреб в объятия и заставил прижать голову к его груди.

— Сразу после Николая Петровича. Я всегда думала, что Демон считает своим хозяином СанСаныча. Они были не разлей вода. Когда у приемного отца случился удар, я даже не заметила, что с собакой что-то не так. Верила, что это такая собачья реакция на нашу панику. А через день после смерти хозяина дома, пес не проснулся.

— Вскрытие делали?

— Да. СанСаныч подозревал отравление. Все записи с камер проверил. Прислугу допросил.

— А оказалось нет... - Никита покосился на домик охранника. Выражение на его лице сложно было определить точно. То ли недовольство. То ли раздражение. То ли досада.

— Вскрытие подтвердило инфаркт. С малинуа такое случается нечасто. Это очень крепкие псы. Но Демон полностью повторил диагноз своего хозяина.

Мне было горько вспоминать тот период. Даже сейчас глаза стали влажными от слез.

— Я не знал...

— Тогда нам всем было не до собаки.

Я еще теснее прижалась к мужу. Мы два дня не вспоминали о прошлом. Каждый запер свой шкаф со скелетами и жил, словно до нас ничего не было.

— Я совсем не помню, сказал тебе что-нибудь на похоронах или нет. - Никита зарылся носом в мои волосы. - Все как в тумане прошло.

— Тебе самому было не до слов.

— Как всегда стараешься меня оправдать?

Горячие пальцы нежно, едва касаясь, погладили по щеке.

— Я всегда буду тебя оправдывать.

Не знаю, зачем я это сказала. Вырвалось само.

— А если я сделаю тебе больно? - Никита наклонил голову и сурово посмотрел в глаза.

— Не сделаешь!

— В жизни случается всякое...

— Больше не случится.

— Маленькая, мужчины иногда делают больно. Без умысла. Просто потому что по-другому смотрят на жизнь. Или ради блага ближних. Твоего, например.

— А можно мне не делать больно? Даже во благо.

Я втянула шею в плечи. Совсем как на экзамене перед строгим преподавателем. А потом не выдержала и показала этому благородному умнику язык. Самый кончик.

Будто не поверил своим глазам, Никита моргнул и тут же закашлялся.

— Серьезно? - прохрипел он, и все напряжение слетело с него в одно мгновение.

— У тебя самая серьёзная жена на свете!

Пока важный адвокат Лаевский снова не занял место моего любимого мужчины, я вырвалась из его объятий и схватила мячик Демона.

— У нас вообще-то был важный разговор, а ты мне язык показала! - послышался возмущенный рев. Слишком громкий для настоящей обиды. Показной.