Книга Несерьезные отношения, страница 34 – Мария Коваленко

— Затрахаю тебя. Ноги свести не сможешь.

Для того, чтобы послать подальше все свои планы на нормальную прелюдию и долгий секс в кровати, хватило еще пары движений.

— К черту все! — От шального взгляда и закушенной губы все внутренности в узлы скрутило.

Не думая больше ни о чем, я рванул платье вверх. Сдвинул кружевную полоску трусов в сторону. И, проверяя, мазнул пальцами по подпухшей плоти.

— Я тебя немножко здесь потрахаю. Для успокоения. — Подхватив феечку под ягодицы, я поднял ее вверх. — А кончать пойдем в постель. — Резко опустил ее на себя и чуть не умер от того, какой влажной, горячей и тесной оказалась моя фантастическая девочка.

Женя

Врать себе не хватало никаких сил. Наверное, это было что-то животное. Выше всяких «нельзя» и «что будет завтра». Важнее проклятого «правильно» и «что подумают люди».

Я просто не могла больше.

Вычихалась.

Растаяла.

Этот нахальный, самоуверенный мерзавец всего за два дня расшатал мою нервную систему до такого состояния, что никакого терпения не осталось.

Я терялась от близости с ним в тесной душевой кабинке. Ненавидела этого гада за то, как легко он играл женщинами. И одновременно боялась, что отпустит.

Саму себя боялась. Слишком трусливую, чтобы сделать первый шаг. И совсем «не того уровня», чтобы чувствовать себя с этим мужчиной на равных.

От злости и желания нервы словно оголились. Каждая клеточка завибрировала.

Паша еще ничего не сделал со мной. Только нависал. Что-то рассказывал о каком-то венике. Клялся, что не звал никакую немку. А я даже ответить не могла.

Хваталась за обиду, как за спасительную соломинку. Рвалась из этой кабинки. И проигрывала.

Даже и не знала, что так бывает. Не чувствовала ни с кем ничего подобного. Не боролась никогда с собой.

А с Бояриновым… Все эти его прикосновения, взгляды — за два дня он по бревнышку разобрал высокий забор, которым я себя огородила. И сейчас брал все, что хотел.

Вначале обещаниями. Пошлыми, грязными.

Потом руками своими наглыми. От которых ни пальто не могло защитить. Ни платье.

А после… стоило Павлу приблизиться, рухнуло что-то внутри. Рассыпалось.

Я и не вспомнила ни о какой Хельге. Забыла, что где-то ждет дочь, для которой я образец. Вычеркнула из головы все страхи и сомнения.

— Паша…

Имя Бояринова само слетело с губ. Короткое, простое. Вкусное, как его запах и язык у меня во рту.

Хотелось повторять и повторять. Звать, подставляя лицо под струи воды, пока этот невозможный гад расстегивает пальто и рвет пуговицы.

Выть хотелось от того, как заныло под ребрами. Неправильно. Грешно.

Кричать, отключив голову: «Да! Не слушай меня! Да!»

К счастью, подсказывать Бояринову не пришлось.

Он подхватил меня. своими огромными лапами и без подготовки, резко, как бабочку насадил на член.

Одним толчком отключил все сомнения и волю.

В первый момент я ни вдохнуть, ни сказать ничего не могла. От размера и глубины слезы на глаза навернулись. Не понимала, как вообще смогла принять его всего, как дышать теперь, как двигаться и что вообще делать дальше.

Кусала губы, пытаясь унять сердцебиение. И шалела от безумных глаз напротив.

— В тебе так тесно, что у меня сейчас яйца взорвутся. — Паша смотрел так серьезно и напряженно, будто приговор себе зачитывал.

— Ты… Ты для меня слишком большой. — Мой голос хрипел, и все слова казались иностранными.