Книга Несерьезные отношения, страница 92 – Мария Коваленко

Паши не было рядом, но я словно наяву видела, как он тяжело вздыхает и улыбается. Едва заметно. Одним уголком губ.

«И давно ты понял?»

Сама не знала, зачем это спросила. Впервые я не знала, что сказать и как правильно себя вести. Словно и не была никогда замужем, не общалась ни разу с мужчинами.

«Родная, это неправильный ответ».

Паша ни капли не помогал.

«А что нужно было написать?»

Мы с Машей в четыре глаза уставились на экран.

«Правильно: я тебя тоже люблю», — пришло мгновенно.

«Вот так и писать? Слово в слово?»

В груди что-то булькнуло. А губы растянулись в улыбку от уха до уха.

«Если очень трудно, готов принять чемоданами», — смилостивился этот садист.

«Тогда люблю».

Следом за улыбкой из глаз полились слезы.

— Уверена? — вместе с шумом шагов послышалось из-за двери.

— Павел Бояринов…

Я так и не разделась до конца. На руке все еще висела сумочка. На правой ноге красовался сапог. Но ждать было невозможно.

— Я так тебя люблю… — Дверь распахнулась. — Так сильно…

Мы с Машей наперегонки бросились на грудь этого потрясающего мужчины.

— Что жить без тебя не могу, — вырвалось со слезами и смехом под громкий Машин хохот. — Совсем. Без тебя. Никак.

Четыре месяца спустя

Женя

После развода с Леней я поклялась себе, что и ноги моей в ЗАГСе больше не будет. Ни в качестве невесты, ни в качестве свидетельницы.

Все!

Хватило!

Даже находиться рядом со зданием, стоять на другой стороне улицы или проходить мимо, стало невыносимо.

Валя называла это «Посттравматическим синдромом». Света была уверена, что еще в первый «визит» меня кто-то сглазил.

Но никакой страх, никакая паника, внезапный насморк и вывих лодыжки не помешали Бояринову заманить меня в это адское место спустя всего два месяца совместной жизни.

— Ты всего лишь бумажку подпишешь. Одну! И все!

Вероятно, именно так он уговаривал некоторых своих клиентов на чистосердечное признание в убийстве. Лучший адвокат города! Свезло мне, так свезло!

— А может мы без этой… бумажки?

Наша машина уже подъехала, но я держалась за ручку как альпинист за крюк над пропастью и отказывалась выходить.

— Нет, без бумажки нельзя. — Паша покачал головой. — Я уже Маше ресторан пообещал.

— Ну, так и своди ее. Я не против! Могу еще Свету с вами за компанию отправить. Она как раз недавно жаловалась, что давно в свет не выходила.

— Без повода?! А кто мне говорил, что детей баловать нельзя?

Этот наглый гад сощурился. Он явно уже придумал для меня какую-то ловушку. Выжидал, когда попадусь.

— От одного раза Маша не испортится.

— Это будет уже пятый… — Паша постучал указательным пальцем по приборной панели. — … за этот месяц.

— Тогда придумай повод. Ты у нас умный. Я верю — справишься.

— Так я и придумал, — кивнул в сторону ЗАГСа Бояринов. — Даже кольцо тебе на палец вчера надел. Ты еще «да» сказала. При свидетелях!

— Слушай, Кларк Гейбл и Вивьен Ли, это не свидетели! И «да» я сказала, потому что плакала из-за фильма, а ты предложил мне салфетку.

— Но против кольца возражать не стала! — Светила отечественной юриспруденции сегодня был в ударе.

— На нервах! Считай, что это был аффект.

— Конечно. Скарлетт О’Хара верхом на коне кого хочешь до слез доведет. — Паша закатил глаза. — Особенно после селедки с медом. Два еще под молоко.

— Ты слишком много замечаешь. — Так и хотелось показать ему язык. Умный был, аж страшно.