Книга Несерьезные отношения, страница 94 – Мария Коваленко

Итогом можно было гордиться и требовать диплом «Отец года».

Как только настал час икс, Маша была в срочном порядке эвакуирована к Кравцовым. Валентина явилась за ней лично и даже не оставила никаких ценных указаний.

Женю я повез сам, не доверяя скорым и тем более такси.

Феечка в родильном отделении справилась на отлично. После рассказов Лаевского о появлении на свет его двойни, я даже не пытался прорваться к акушеркам. Ждал свое чудо в послеродовой палате. Как псих в дурдоме, раскачивался, сидя на пятой точке. Гипнотизировал часы. И старался дышать ровно — как учили на специальных курсах будущих рожениц.

Жену вернули через три часа. Выглядела моя феечка, примерно как я после недели гриппа. Но в отличие от меня, улыбалась, сияла и готова была хоть сейчас вместе с сыном вернуться домой.

К счастью, ее героического хотения хватило всего на два часа, а после Морфей и усталость сделали свое дело.

Как и положено идеальной семье, отключились мы все одновременно. Малыш — в удобной люльке с прозрачными пластиковыми бортиками. Женя на кровати. С таким же ангельским выражением лица, как и у нашего сморщенного мальчика.

Я вырубился, как царь. Только не на троне, а в жестком кресле. С телефоном в одной руке вместо скипетра и с упаковкой подгузников в другой руке вместо державы.

Уже и не помнил, когда спал так крепко. Не мешали ни детские крики за стеной, ни топот медсестер, ни сирены машин скорой помощи.

Дрыхли втроем, как игрушки без батареек. Не представляю, сколько бы это могло продолжаться. Но под вечер, как раз перед окончанием времени для посещений, в нашу палату наведалась гостья.

— Внук, я, конечно, все понимаю, но нехорошо утаивать такое от бабушки! — на чистом немецком произнесла фрау Бояринова и с видом профессора биологии склонилась над люлькой.

В первые секунды я ничего не понял. Граница между сном и явью размывалась медленно. Но Женя, как настоящая тигрица, встала в боевую стойку на раз-два.

Словно не тужилась три часа в родзале, она резко подтянула к себе люльку с ребенком и, выпучив глаза, уставилась на мою Ба.

— Прости, бабуль. — Под ошалевшим взглядом феи я перешел на немецкий. — Я был уверен, что мама с папой тебе сообщат. Служба БиБиСи как никак.

— О! Они сообщили! Сегодня! Заведующий роддомом отчитался о росте и весе перед твоим папашей. А тот, накатив коньячку, осчастливил и меня.

Бабуля сжала в нитку густо накрашенные алые губы и, словно только сейчас заметила мою жену, перевела взгляд на новую цель:

— Миленькая!

С баварским акцентом это слово прозвучало почти как ругательство. Но Женя будто и не услышала. Стояла, стреляя глазами по мне, по бабушке и снова по мне. Изредка махала ресницами. И казалось, совсем не дышала.

— Помнишь, внучок, я еще в детстве говорила, что рыжие тебя погубят! — Моя драгоценная родственница поцокала. — А ведь бабуля была права!

— Ба, да я самый счастливый человек на свете!

Смотреть на это противостояние было страшно, поэтому я осторожно вложил сверток с малышом феечке в руки и устроил ее у себя на коленях.

— Только мудрая женщина способна превратить мужчину в счастливого подкаблучника.

Уголки алых губ расползлись в стороны. Взгляд бабули потеплел. И я расслабился, словно команда опытных саперов сообщила, что бомба обезврежена.