Книга Предателей не прощают, страница 20 – Мария Коваленко

— Ну, мне крышу из-за каких-то престарелых пижонов не сносит.

Про «престарелого» я, конечно, вру. На вид дяде Лео не больше тридцати пяти. Но звучит однозначно красивее.

— Ева! — Егор трясется от хохота.

Рука со стаканчиком ходит ходуном, и тонкий ручеек чая проливается на землю.

— Я сказала что-то смешное?

— Ты… Я тут распинаюсь про учебу, про музыкалку, про жизнь, а ты… Ты правда не узнала его?

— Эмм… А должна была?

— Ты не знаешь, кто такой Леонас Рауде?

Он смотрит на меня уже без веселья — шокировано. С таким же шоком на меня смотрел папа, когда в одиннадцать лет я спросила его: «Что такое секс?».

— Рауде? — Моя челюсть отъезжает вниз.

— Ага!

— Твой дядя… Тот пижон… Это знаменитый композитор и продюсер Леонас Рауде? Агент Адама Болдина и «Малины»?

Теперь у меня тоже трясутся руки. И не от смеха!

— Он самый. Владелец центра «СтарГрупп», — кивает Егор. — «Малину», Болдина и еще с десяток звезд создал именно он. Не в одиночку, ясен пень. На него работает целая команда спецов, но песни и основные идеи его.

Пазлы двух наших встреч, наконец, складываются в понятный рисунок.

— Боже, он подумал, что я пела именно для него?! — Делаю большой глоток. — Чтобы произвести впечатление…

Мечтаю провалиться сквозь землю.

— Забей! Ты пела для меня.

— Но он сказал… — я замолкаю. Не хочется повторять последнюю фразу Рауде. Еще меньше хочется вспоминать его презрительную интонацию.

— Открою тебе страшный секрет. Только никому! — Егор по-детски прикладывает указательный палец к губам. — Из «Малины» скоро уйдет одна из солисток. Информация о ее беременности уже просочилась в прессу, и теперь дядьку сутками донимают желающие занять вакантное место. Он даже из городской квартиры съехал. Устроил в ней ремонт, а сам живет в доме, который подарил моей маме после ее первого развода.

— Это в нем я делала уборку… — постепенно прихожу в себя.

— Ага.

— … и застукала тебя с одной из кандидаток. — Делаю глоток. — Егор, а спеть? Ты попросил меня спеть… для него? — оглушает внезапная догадка.

— Я…

Свободной рукой Егор чешет затылок.

— Молчи, — тяжело сглатываю. Случайности не случайны. — Проклятие, зачем?!

— Я слышал, как ты пела во время уборки. Услышал сквозь наушники и охренел.

— Кошмар… — бессильно хныкаю.

— Это было круто. Это было очень круто! Помнишь, как пацаны впечатлились?! Думаю, дядька тоже. Жаль, что он упрямый индюк с неизлечимой паранойей, и вместо приглашения на прослушивание, нахамил.

За две недели учебы и работы мне кое-как удается выкинуть из головы встречу с господином продюсером.

Чтобы не нарваться на новые неприятности, я больше не пою во время уборок. А когда Егор возит меня на репетиции — игнорирую любые попытки подсунуть микрофон.

— Я талисман, а не певица, — показываю ему кончик языка и под музыку дремлю в удобном кресле до последнего аккорда.

Так происходит один раз, другой, третий, а после окончания четвертой репетиции Егор тянет меня в раздевалку и сообщает о прослушивании группы:

— Все, никаких больше прогонов и концертов! Если нас берут, то подписываем контракт и начинаем пахать по-взрослому. Если откажут — к черту все это! — Егор мажет ребром ладони по горлу. — Продам минивэн и пойду вкалывать на маминого третьего мужа. Он еще пять лет назад предлагал мне работенку в своей фирме. Непыльную и денежную.