Книга Предателей не прощают, страница 52 – Мария Коваленко

Месяц ада лишил меня этой наивности, но взамен он дал кое-что другое.

Решение, как быть, приходит быстро. Цепляя микрофон на стойку, я больше не жду никакого спасения, не кошусь на Рауде, а начинаю петь. Без микрофона. Вживую. Напрягая связки до предела своих возможностей.

Наша команда не готовилась к такому форс-мажору, но стоит мне запеть, все мгновенно меняют свои планы. Бэк-вокалистки резко замолкают. Звукооператор уменьшает басы, а танцоры отгораживают меня живой стеной от Анастасии и Вероники, словно сцена теперь только для меня.

Благодаря их стараниям мне больше не приходится перекрикивать динамики, бояться новых подлостей от Анастасии. И можно просто петь.

Наверное, это безумие. Однако публика замолкает. Все зрители, от важных гостей перед сценой до веселой молодежи в конце танцпола, с удивлением смотрят в мою сторону. А Шапокляк, которая уже готова была вынести на сцену запасной микрофон, разворачивается и уходит в зал.

Я не представляю, что со мной будет после окончания шоу. Не думаю ни о штрафах и других последствиях. И не останавливаюсь.

Бесконечные занятия по вокалу дают о себе знать. Голос звучит чисто. Тремор постепенно сменяется непривычным спокойствием. И как ответ на мои старания — с каждой пропетой строчкой, с каждым повтором все больше зрителей ВИП-зоны встают со своих мест.

Что это значит: фурор или позор — разобрать не получается. Школьный хор и бесконечные прогоны в центре Рауде не готовили меня к подобному. Переплавляя отчаяние в песню, я делаю все, что могу. Выкладываюсь полностью. А когда музыка, наконец, стихает, закрываю глаза и слышу…

Не свист. Не крики. А такие громкие аплодисменты, каких не получали предыдущие исполнители.

* * *

Следующие две песни «Малина» исполняет как на репетиции. Звукооператор вместе с охапкой роз незаметно передает мне новый микрофон и шепчет: «Круто». Басист с гитаристом, будто секьюрити, встают по обе стороны. И не меняют своих позиций до завершения программы.

От солисток больше никаких сюрпризов. Анастасия игнорирует меня еще сильнее. А Вероника если и косится, то старательно прячет глаза.

После третьей песни, несмотря на просьбы зрителей спеть на бис, мы уходим. Анастасия вылетает в коридор первой. Она не реагирует на крики Шапокляк, не тормозит возле курьера с цветами и не объясняет, что задумала.

Все мы с удивлением наблюдаем, как она направляется в сторону черного входа и исчезает за поворотом.

Счастливая, что не придется объясняться хотя бы с ней, я не вмешиваюсь. Пока все обсуждают шоу, незаметно проскальзываю в гримерку. Опускаюсь в мягкое кресло и, наконец, выдыхаю.

Одновременно с этим выдохом в помещение входит Вероника. В отличие от своей подруги, она никуда не спешит. Сменив шпильки на пушистые тапочки, Вероника аккуратно стирает макияж, медленно переодевается в удобный костюм. И только потом, прихватив сумочку, направляется к выходу.

По-хорошему нужно попрощаться. Сказать ей: «До завтра» или «Хорошего вечера». Прошлые недели мне как-то удавалось оставаться вежливой. Однако на сегодня лимит доброты, кажется, иссяк.

Отвернувшись в другую сторону, я сбрасываю туфли, расстегиваю потайную пуговицу на платье и чуть не роняю челюсть, услышав звонкий голос Вероники: