Книга Предателей не прощают, страница 53 – Мария Коваленко

— Пока, соловей. Ты сегодня удивила всех.

— Что? — в шоке я поворачиваюсь к девушке.

— Она заплатит, так ей и надо. — Впервые за две недели на лице красавицы нет и тени холодности. — Здесь сложно не стать сукой. Но даже последние суки обязаны соблюдать правила. — Подмигивает Вероника. — Больше не тронет.

Не ожидавшая такого откровения, я не знаю, что сказать. В голове карусель из вопросов: почему не тронет, какие правила, как заплатит и другие? Только Вероника не ждет, когда я созрею.

Махнув на прощание, она уходит. И я остаюсь в одиночестве со всеми этими загадками и усталостью.

— Почему никто из вас не хочет ничего объяснить? — севшим голосом, спрашиваю в пустоту. — Где хоть один нормальный человек?

До выступления я верила, что все закончится праздником. Фантазировала, как буду принимать поздравления от команды, пить шампанское и давать свои первые автографы.

Сейчас это все еще реально. Концерт продолжается. В любую минуту можно вернуться в зрительский зал и вместе с публикой отпраздновать дебют. Там будут только рады появлению солистки «Малины». Но… будто меня кто-то сглазил, ничего из этого не хочется.

Вместо праздника я мечтаю сбежать отсюда подальше. Забиться в самый глухой угол. Заказать чай и с чашкой в руках медленно приходить в себя.

Возможно, если бы Анастасия и Вероника не показали пример своим побегом, я бы тоже ни на что не решилась. Но новая мечта оказывается слишком яркой, чтобы ей сопротивляться.

* * *

Забронированный Шапокляк номер отеля, остается этой ночью свободным. Переодевшись в удобную одежду, я сажусь в первое попавшееся такси. Доверившись водителю, попрошу отвезти в какую-нибудь скромную гостиницу подальше от центра.

Чистой воды безрассудство. Рауде пока не заплатил мне ни рубля, а остатка сбережений вряд ли хватит на что-то приличное. К счастью, мне везет.

Водитель такси, видимо, не знает ничего о новой солистке «Малины», потому привозит не в какой-нибудь пятизвездочный дворец, а в маленький отель на краю города.

Ума не приложу, как завтра с пустым кошельком доберусь до клуба, но я ни о чем не жалею. Словно в родной дом, вхожу в свой номер. С улыбкой осматриваю скромный интерьер: окно с видом на крыши города, узкую кровать, покосившуюся тумбочку и пыльный торшер, освещающий все мягким желтым светом.

Вероятно, этот уютный свет меня и добивает. Скопившийся за выступление стресс каменной глыбой прижимает к полу, заставляет обнять колени и открывает шлюзы для слез.

В мгновение ока мне становится плохо и морально, и физически. До одури хочется уткнуться в плечо мамы или какой-нибудь из бабочек. Рассказать, как я устала и как одинока.

Душа требует спустить проклятую задранную планку на нормальный человеческий уровень, спрятаться за чьей-нибудь спиной и выпустить на волю слабую, неуверенную и еще слишком хрупкую Еву.

Захлебываясь рыданиями, я пытаюсь понять, что же со мной происходит. Сжимаюсь в тугой эмбрион и с запозданием, сквозь плач, слышу стук в дверь.

— Ева! Либо ты сейчас же откроешь эту дверь. Либо я вынесу ее к чертовой матери? — доносится из коридора злой мужской голос.

— Леонас?.. — Я не верю своим ушам.

Рауде незачем искать меня сегодня. У него, наверняка, есть дела поважнее, чем одна трусливая певичка.

— Ева, девочка, давай! — уже без злости произносит Леонас. — Поверни этот гребаный ключ. Впусти меня в номер.