Книга Любимых не отпускают, страница 34 – Мария Коваленко

Белый лист!

Ирма не могла иметь детей и четко заявила об этом перед свадьбой. В отличие от нее, я даже не задумывался о малышах. Вместо собственного отпрыска на мне был сын сестры, и количество геморроя, который Егор порой подкидывал, перекрывало все запросы на отцовство.

Куда мне еще дети? Но дочка… Такой сюрприз могла преподнести только Ева.

— Скоро будем снижаться, — через час сообщает пилот.

— Там хоть есть куда? — уточняет Старовойтов.

— Вижу небольшую поляну рядом с жилым комплексом. Придется побегать по грязи.

— Ну хорошо, хоть не вплавь, — чему-то своему хмыкает главный спасатель. И сразу же отправляет запрос в клинику.

* * *

Как только оказываемся на земле, во мне словно что-то переключается. Ледяные струи дождя смывают все сомнения. А ветер бьет порывами в спину, подгоняя в дом.

Так, чуть не падая на каждом шаге в грязь, втроем со Старовойтовым и врачом мы преодолеваем оставшиеся двести метров до крыльца.

— Где пациентка? — привычно громко, будто над нами все еще лопасти вертолета, кричит врач.

— Она на втором этаже. В спальне, — чуть не крестясь, сообщает перепуганная женщина лет сорока.

— Ведите! — командует Старовойтов и, оставляя грязные следы на полу, первым идет за женщиной.

Боясь помешать, я даже не пытаюсь обогнать их. Проклиная дебила Яромского, который привез моих девочек в эту глушь, послушно иду последним. А когда доходим до двери спальни, вообще останавливаюсь.

— Здравствуйте. Вы так быстро?

Доносится до меня удивленный голос Евы.

— Вы летели по небу?

Этот голос я тоже уже слышал. Несколько дней назад. Та самая маленькая девочка, которая не побоялась поздороваться первой во время репетиции в зале.

— Дяди прилетели на вертолете, чтобы помочь тебе, — объясняет Ева.

— А мой волшебник? Мой папа? — звучит растерянно.

Похоже, ни брутально заросший Старовойтов, ни красавчик доктор не смогли ввести мою младшую девочку в заблуждение.

— Он… — Ева, наверно, собирается что-то объяснить. Но я ее опережаю.

— Я здесь, малышка. — Забив на внезапную слабость в ногах, пересекаю порог комнаты. — Привет… — Чувствую, как в груди все замирает. — … дочка.

Ева

От взгляда, каким Вика смотрит на Лео, мне становится больно.

Какой же дурой я была, когда скрывала от нее отца?!

Зачем упиралась, запрещая Лео видеться с дочкой?!

И главное… Как могла поверить словам Кости о том, что Рауде будет против ребенка и потребует аборт?!

— Привет, дочка. — Главное божество музыкального Олимпа присаживается на корточки возле детской кроватки и протягивает слегка подрагивающую руку.

— А я тебя знаю! Ты тот дядя, которого мы видели в большом зале. — Викина ладошка, которой она прикасается к пальцам Рауде, тоже дрожит.

После обтирания температура немного спала, но дрожь лишь усилилась. Мы с Мариной с ног сбились, то укрывая Вику, то раскрывая. А сейчас, рядом с отцом, она дрожит и при этом даже не пытается удержать одеяло.

— Теперь я тебя тоже… знаю. — Лео прижимается губами к маленькой детской ручке.

— Ты прилетел, чтобы меня вылечить? — Свободной рукой Вика трогает густые черные волосы отца. Словно гладит его.

— Со мной здесь дядя доктор. Он осмотрит тебя. А потом мы все вместе полетим в больницу, — едва слышно хрипит Леонас.

— По небу, как ты? — Глаза нашей малышки вспыхивают.