Книга Любимых не отпускают, страница 61 – Мария Коваленко

— Шизануться можно от твоего запаха! — Лео раздвигает мои ноги и проводит языком по чувствительной плоти. — Вкусная! — обдает горячим дыханием.

Растерянная, я вздрагиваю всем телом. Приподнимаюсь на локтях. И окончательно шалею от голодного взгляда моего личного божества.

Это больше, чем похоть.

Это такая жажда, которой невозможно сопротивляться.

Ни один мужчина не смотрел на меня с такой потребностью. Ни с кем я не чувствовала себя такой жизненно необходимой.

— Ты все еще только моя. — Этот наглый собственник прокладывает дорожку из поцелуев с живота вниз. Вставляет в меня сразу два пальца. И быстрым языком высекает предательский стон.

— Гори в аду, Лео Рауде! — цежу я сквозь зубы, падая на подушку. — Гори… — хриплю, выгибаясь дугой.

* * *

Отключаюсь я где-то среди ночи.

Не знаю, сколько времени на часах. Не помню, в чьей я комнате. В моей маленькой вселенной есть лишь горячие руки, которые гладят по спине. Жар сильного мужского тела. И какая-то особая гравитация, притягивающая меня к Лео.

Сквозь сон я слышу тихие слова. То ли клятвы, то ли раскаяние. Чувствую влагу на своих ресницах. А потом… намного позже — музыку.

Тягучая мелодия льется из-за двери. И словно это не рояль, а волшебная дудочка Нильса, я заворачиваюсь в одеяло и иду на звук.

Как можно было догадаться, за роялем Лео. Растрепанный, босой, в белоснежном халате, он не похож на самого себя. А тусклая напольная лампа — единственный источник света — делает его настоящим падшим ангелом. Все еще могущественным, но уже неспособным оторваться от земли.

— Не спится? — Я останавливаюсь рядом с роялем, поправляю свой пышный ночной «наряд».

— В комнатах Вики и няни хорошая шумоизоляция. Я им не помешаю. Можешь не волноваться.

Рауде бросает на меня быстрый взгляд. Чувственные губы изгибаются в полуулыбку. И пальцы вновь начинают свой танец по клавишам.

— В квартире, где мы жили между моими турами, тоже был рояль. Девочки привыкли к тому, что иногда я играю по ночам.

— Тебя пустить?

Лео встает, но я предусмотрительно делаю шаг назад.

— Нет, спасибо. Сегодня во мне не осталось сил даже на это… — Прячу улыбку. — Лучше послушаю.

— Можешь сделать заказ. Что для тебя сыграть?

— Последнюю мелодию. Это что-то новое?

Так странно — не воевать с ним, не прятаться, а вот так… говорить о спящей дочке и музыке. Будто он действительно всего лишь композитор. А я одна из девиц, оставшихся на ночь. Первая за пять лет, если верить его словам.

— Это будет твоя новая песня. У меня пока нет слов. С ними в последнее время… трудности, — с паузой произносит Лео.

— Со словами у нас всегда были трудности, — не могу не согласиться.

— Когда-нибудь мы это исправим.

Лео говорит это с такой уверенностью, что за ребрами больно цепляет.

— Не хочу о будущем. — Опускаюсь в своей «тоге» на пол. В доме тепло, но я все же закутываюсь. Как бабочка в кокон, с ног до головы. — Завтра мы с тобой снова будем ругаться, злиться друг на друга. А сейчас… я пока не готова.

— Тогда можем о прошлом. Далеком прошлом, — предусмотрительно уточняет Лео и повторяет проигрыш моего нового хита.

— Расскажи о музыке, — спрашиваю о самом безопасном. — Когда ты стал писать песни? И как вообще умудряешься быть «тем самым Леонасом Рауде». Владельцем фабрик, заводов, газет, пароходов и… — мучительно ищу нужное слово. — … творцом.