Книга Любимых не отпускают, страница 96 – Мария Коваленко

— Больше у тебя их не будет.

Беру его левую руку и кладу на свой живот.

Возможно, сейчас не самое подходящее время, чтобы сказать о ребенке, но, видит бог, этот вечно пропадающий мужчина сам напросился.

— Что?

Глаза Лео расширяются. Он смотрит на свою руку, на мое лицо и тяжело сглатывает.

— Скоро будешь мечтать о скуке. Но учти, никто не даст тебе и минуты покоя.

— Ева…

Рауде больше не смеется. На лице такое потрясение, что я готова бежать за телефоном, чтобы сфотографировать шок этого фантастического папаши.

— Второго ребенка будешь растить с первого вдоха. Никаких больше афер и исчезновений! — наслаждаясь реакцией, решаю добить его окончательно. — Подгузники, купание, отрыжка, колики… На тебе теперь все!

— Ева, ты правда… Это серьезно? — Лео так сипит, будто ему отказывают голосовые связки.

— У меня целая папка в каюте! С заключением, рекомендациями и фото с УЗИ. Вот сейчас пойдем, и я тебе со всем ознакомлю. — Прыскаю со смеху. — Под роспись.

* * *

План с ознакомлением рушится уже в следующее мгновение. В Рауде словно зверь вселяется. Снова подхватив меня руки, он быстро спускается в салон и тут же сворачивает в нашу каюту.

— Даже не представляю, что ты задумал, — тихо смеюсь я, стягивая с Лео куртку.

— Тебе понравится. Мы теперь будем заниматься этим регулярно. Пока врачи не запретят.

Он быстро избавляется от свитера, расстегивает ширинку и принимается за меня.

— Я, конечно, понимаю, что ты соскучился. Я тоже по тебе скучала, но…

— Нет! Я не соскучился! — Лео стягивает через мою голову пижамную рубашку. — Это называется по-другому.

— Как же?

Дразня, отскакиваю от него на пару шагов. Сама гордо снимаю штаны.

— Я подыхал без тебя, любимая.

Бесстыдник манит пальцем. И я послушно иду.

— И я… Не представляю, как бы я жила без тебя.

Прикасаюсь губами к его груди. Дорожкой из поцелуев двигаюсь правее — к огромному синяку на плече.

— Не думай об этом больше. Теперь только вместе. — Лео опускается передо мной на колени и с самой счастливой улыбкой на свете целует в живот. — С нами!

Ева

В рейтинге на самую красивую бессонную ночь эта точно займет первое место.

Чтобы не разбудить дочку, мы занимаемся любовь так медленно и тихо, что слышен плеск воды и редкие крики неспящих чаек.

Я загибаюсь от того, как Лео плавно входит в меня на всю глубину. Шепотом стону в его ладонь: «Еще». И обнимаю ногами за талию.

Все это как во сне — лечебном для нас обоих.

Мы движемся навстречу друг другу и толчками, поцелуями без слов рассказываем обо всех страхах и радости.

Долго — насколько хватает сил.

Нежно — со всей любовью, какую смогли сохранить, несмотря на годы разлуки и горы лжи.

Лео отдает мне свою душу. А я делюсь с ним нашими — моей и ребенка.

— Моя волшебная певчая птичка. — Гладит он по волосам после мучительно-сладкого оргазма.

— Мой любимый мужчина. — Вздрагиваю последний раз и клубочком сворачиваюсь у него под боком.

После близости мы долго молчим. Слушаем удары волн о борт яхты. Смотрим в иллюминатор на огни и суетящихся возле заборчика журналистов. Учимся заново дышать — без тревоги, спокойно.

Наверное, это пауза как проигрыш в песне. Каждый готовится начать свой куплет и в один голос пропеть припев.

— Давай на пару месяцев уедем куда-нибудь подальше. Туда где почти нет людей, и никто нас не знает, — в полной тишине начинает Лео.