Книга Мажор и заноза. Нам нельзя, страница 6 – Ника Княжина

Яна протягивает мне один из бутербродов, завернутый в помятый пакет.

Кофе купила я. Уговорила, хотя Яна отмахивалась, отнекивалась и пыталась засунуть свои деньги мне в руку. Но я тоже умею быть настырной, когда дело касается возможности отплатить добром.

— Ты в общаге живёшь? – спрашивает Яна, с аппетитом откусывая свой бутерброд, и крошки падают ей на колени.

Я киваю, пробую бутерброд, и с удивлением обнаруживаю, что хлеб с маслом, сыром и колбасой – это именно то, что мне сейчас нужно. И вообще… как же я проголодалась на нервах! Я бы таких штук пять слопала сейчас, чтобы успокоиться.

— Я тоже. В какой комнате?

— Двести семнадцатая.

— Это на этаж ниже меня, я в триста двадцать пятой! – оживляется она. – А с кем ты там живёшь? Вроде там, на втором, старшекурсники в основном обитают.

— Пока ни с кем. Соседка в отъезде, сказали, что она болеет. Я только вчера вечером заселилась, даже не видела её.

— А как её зовут-то? Наверняка кто-то из экономистов.

Я напрягаю память, стараясь выудить имя из глубин сознания. Мне ведь сказали, а я пропустила мимо ушей, поглощенная собственными проблемами. Подумала, что познакомлюсь ведь ещё, когда она вернётся. Да и я была взбудоражена вчера, едва уснула перед первым учебным днём.

Тяжело быть новенькой, особенно когда появляешься не с начала учебного года. Да ещё и когда тащишь за собой такой груз: папа за решёткой, а мама… сбежавшая за границу и оставившая семью барахтаться в этом болоте.

В общем, сейчас совсем не до соседки, которой пока ещё и нет.

— Не помню. Честно. В голове всё перемешалось.

Взгляд Яны становится сосредоточенным. Она хмурит брови, будто судорожно листает в голове алфавитный список всех студентов, проживающих в общежитии. И в этот момент в коридоре появляются они.

Тормасовы. Они идут не спеша, словно надменные хозяева зоопарка, осматривающие свои владения. Они не смотрят на нас. Но их присутствие ощущается мною физически. Я холодею, мелкая дрожь пробирает всё тело, мышцы напрягаются.

Перестаю жевать. Пластичный, дешёвый хлеб и жирная колбаса вдруг превращаются во рту в безвкусную массу. Сглатываю с трудом. По щекам разливается румянец, выдавая мой страх. Пальцы белеют от напряжения, а бутерброд продавливается. Вот-вот развалится.

Яна следит за моим взглядом, который словно приклеился к Тормасовым, потом снова смотрит на меня. В её глазах мелькает понимание, смешанное с тревогой.

— Ничего, – тихо говорит она, стараясь отвлечь меня от них. – Не обращай внимания. Они ведь только этого и ждут. Им нравится видеть, как ты боишься.

Я киваю. Понимаю. Так и есть, но ничего не могу с собой поделать. Маска «всё нормально» трещит по швам, осыпается, обнажая весь мой страх.

И тут происходит это. Они всё-таки притормаживают, замечают нас, укрытых тенью растений. И… надвигаются к нам как хищники к добыче. Глаза холодные, а в уголках губ играет презрительная усмешка.

Только не это!

— Посмотрите-ка. Ветерочек и Тенёк нашли друг друга, – тянет Тихон, опираясь плечом о стену возле Яны.

Моя новая подружка заметно напрягается.

Я продолжаю сжимать бутерброд так, будто это моя опора под ногами. Пытаюсь отдышаться, усмирить бешено колотящееся сердце. Кажется, я начинаю понимать, почему Яна так ненавидит Тормасовых. Они и её задирают!