Книга Мажор и заноза. Нам нельзя, страница 7 – Ника Княжина

Ветерок… наверное, это прозвище, как и моё, тоже от фамилии образовалось. Какие оригиналы, блин.

— Вам заняться больше нечем? – цедит Яна сквозь зубы, прожигая Тихона взглядом, словно лазером.

— О, почему же? – приторно сладко тянет Тихон. – Мы придумали себе отличное занятие. Пообщаться с вами. Хотя бы для галочки, чтобы не говорили, что мы несоциальные.

Он подмигивает Яне и перехватывает прядь её рыжих волос. Я изумлённо наблюдаю за этой картиной и лихорадочно думаю, как заступиться за подругу. А ведь я несколькими часами назад была на её месте.

— Руки убери, Тихон, а то сейчас сама придумаю, куда их пристроить! – яростно шипит Яна, выдергивая свою прядь.

Тихон лишь громко смеётся.

— Ой, боюсь-боюсь, – фальшиво передразнивает он. – Твоя подружка-рецидивистка уже тебя плохому научила?

Пока я отвлечена их перепалкой, я не успеваю заметить, что Ярослав приблизился ко мне слишком близко. Понимаю это только тогда, когда чувствую обжигающее дыхание на своей щеке. Медленно поворачиваюсь и чуть ли нос к носу не сталкиваюсь с ним.

Проклятье! Испуганно отшатываюсь, дёргаюсь назад и с глухим стуком ударяюсь затылком о холодное стекло. Блин!

— Место занято, Тенёк? – со смешком интересуется он, наслаждаясь моей нелепой реакцией. – Подвинешься?

— Вакантное место осталось только в психушке, Ярослав, – огрызаюсь я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Рекомендую занять, пока не разобрали.

Он хмыкает, и его губы кривятся в презрительной усмешке. Взгляд медленно скользит по моему бутерброду, своё отвращение он не пытается даже скрыть. Конечно, зачем? Он ведь хочет меня унизить.

— С колбасой и сыром... Это теперь единственный доступный тебе обед, Тенёчек? – выгибает он бровь.

— Не твоё дело, – ворчу я.

Откусываю кусок бутерброда, жую с чрезмерным аппетитом, хотя еда с трудом проталкивается в пересохшее горло. Да и под его взглядом мне не по себе.

Пытаюсь показать, что я беззаботная и спокойная. Что меня совершенно не задевают его подколки. Отчаянно надеюсь, что хоть немножко получается.

— Понимаю, – притворно вздыхает Ярослав, в его голосе звучит фальшивое сожаление, будто ему и вправду жаль меня. – Теперь-то твой отец не в состоянии своей дочке ресторанную еду покупать, верно? Ведь всё ваше имущество, купленное на деньги продажных чиновников, забрали. Теперь ты бедная несчастная студентка.

Я молчу. Каждое его слово отдаётся во мне, как удар под дых. Я должна удержаться, не показать ему, как мне больно. Не поддаваться на провокации. Не реагировать, и скорее уйти.

— Интересно, твой папа уже привык к тюремной баланде? Что там в меню входит, расскажи, Тенёчек? Вода да хлеб? – продолжает издеваться Ярослав.

— Хотя бы мой отец сам добился всего, а не унаследовал состояние от деда-олигарха, – парирую я.

Чёрт! Этот бутерброд никак в горле пролезть не может. С трудом сглатываю, но я не собираюсь показывать свою слабость, так что запихиваю остатки и жую дальше. Мне всё по барабану, вот так.

— Не переживай, скоро и твой папа сможет похвастаться знакомствами с уважаемыми людьми. Правда, в специфическом кругу...

Вот же гад! Ужасный. Оба они ужасные. И мне придётся терпеть такое поведение, пока они не наиграются и им не надоест так себя вести.

Тянусь к стаканчику с кофе, чтобы скорее протолкнуть вставший колом в горле бутерброд. Но не успеваю сделать глоток, как Ярослав вдруг перехватывает мой стаканчик. Его пальцы нахально накрывают мои, и меня пронзает разряд. Отвратительное, обжигающее прикосновение.