Книга Клубничка для мажора, страница 24 – Бетти Алая, Полли Уайт

— Спасибо, пап… Я…

— Иди, – он снова надевает очки, возвращается к отчетам, но я вижу, как он пытается скрыть улыбку. – Выспись. Ты выглядишь ужасно.

Наутро за завтраком сталкиваюсь с Гордеем. Он уже в курсе.

— Ну что, братишка, попался, да? – хлопает меня по плечу. – Деревенская магия, я же предупреждал.

— Это сильнее магии, – честно говорю я. – Я… я хочу на ней жениться, брат. Хочу детей. Дом. Тот самый, в Прудищах. Или другой. Нет, лучше другой! Если она только простит меня. Если примет назад.

Гордей становится серьезным.

— Если любит, то примет. Дерись. За свое счастье нужно бороться, братишка.

Несусь в Прудищи как сумасшедший, обгоняя все машины на трассе. Сердце колотится в такт дворникам. Я повторяю про себя речь, тысячу раз прося прощения.

Подъезжаю к ее дому… и замираю.

Калитка закрыта на амбарный замок. Дом темный, окна зашторены. Во дворе нет ни гусей, ни кота, ни мычания Зорьки. Пусто. Совершенно пусто. Как вымерло.

— Нет… – шепчу я, вжимаясь в решетку калитки. – Нет-нет-нет…

Я падаю на колени прямо в грязь, в дорогой брендовой одежде.

И, наконец, разрешаю себе то, что не позволял все это время. Рыдаю. Громко, по-детски, уткнувшись лицом в холодное железо калитки.

Все кончено. Она уехала. Навсегда. Я опоздал.

— Эй, мажор.

Рядом стоит Кузьма. В руках держит огромную, только что пойманную рыбину. Смотрит на меня без злобы. Скорее с пониманием.

— Провалил все, да? – кивает он на запертый дом.

— Она уехала, – хрипло говорю. – Я все испортил.

— Мужик должен быть настойчивым, – говорит Кузьма, бросая рыбину на землю рядом со мной. – Не всегда с первого раза получается. Иногда и со второго, и с десятого не получается. Но если это твое, надо биться. До конца.

Я смотрю на него, на этого простого деревенского парня, который еще недавно был моим соперником.

— Почему ты мне это говоришь?

— Потому что я ее люблю, – отвечает. – А значит, хочу, чтобы она была счастлива. А счастлива она только с тобой, несмотря ни на что. Так что хватит хныкать, как девчонка. Ищи ее и вымаливай прощение.

Он разворачивается и уходит. А я остаюсь сидеть в грязи, смотря ему вслед. Рыба так и остается лежать рядом.

Некогда враги. А теперь… почти что друзья.

И тут слышу скрип. Оборачиваюсь. По дороге идет Виола Гавриловна. В платочке, с корзинкой.

— Денис? Ты чего это тут в грязи валяешься? Место застолбил? Рыба зачем? – строго спрашивает она.

— Виола Гавриловна! – я вскакиваю, готовый упасть перед ней на колени. – Где Ангелина? Я… я люблю ее! Больше жизни! Я все понял! Я не поеду в Лондон, останусь здесь, буду работать, чего угодно! Только скажите, где она?!

Бабушка смотрит на меня, и в ее глазах мелькает то ли укор, то ли жалость.

— Удрала. В Москву. Тебя искать. С утра пораньше. Говорит, не может так оставить.

У меня подкашиваются ноги. Она… в Москве? Пока я тут рыдал в грязи, она мчалась ко мне? Какой позор, мать вашу!

— Но…, но дом заперт… животные…

— В амбар их загнала на время. А сама к Машке пошла, чайку попить, новости обсудить. А ты уже тут как тут.

Я начинаю безумно смеяться, чувствуя, как тяжелый камень падает с души.

— Так вы… вы не против? Что я… с ней?

Виола Гавриловна вздыхает.

— Сложно сказать. Намается моя девочка с таким, как ты. Сердце у тебя горячее, да ум короткий. Но раз уж ты сам это понял… – она подходит, открывает калитку. – Заходи. Пирожки еще теплые. Будешь есть и думать о своём поведении. А потом будем звонить внучке моей и докладывать, что её непутевый у калитки нашелся.