Книга Клубничка для мажора, страница 23 – Бетти Алая, Полли Уайт

Дома?

Я смотрю на этот фальшивый рай из хрома, неона и притворных улыбок.

И вижу другое. Утро. Игра солнечных лучей на ситцевом платье. Злые гуси. Запах свежескошенной травы и пирогов.

Ее смех, тихий, как шелест листьев.

Любимые глаза, огромные, испуганные и доверчивые, в свете молнии.

Я люблю тебя. И эту дурацкую деревню. Этих идиотских гусей. И тебя. Больше всего тебя.

Залпом опрокидываю виски. Оно обжигает горло, но не может растопить лед внутри. Ничто не может. Здесь, в самом эпицентре веселья, я абсолютно одинок. Как никогда.

— Все, я пошел, – сообщаю Климу, который уже обнимается с той самой блондинкой.

— Куда?! Ты чего? Только же началось!

— Гусь позавчера так на меня косился, будто я его завтрак спер, – внезапно говорю я ему. – А его напарник уже бегал ко мне за сушками. Предатель, но милый.

Клим смотрит на меня как на ненормального.

— Ты точно тронулся, братан. Эта деревня тебе мозги в жижу превратила?

Нет. Вернула на место. Навсегда.

Я вываливаюсь из клуба на холодный ночной воздух. Москва никогда не спит, она оглушает тебя гудками машин, витринами, спешащими куда-то людьми. Я сажусь в свой «Лексус», вжавшись в кресло.

Яростно бью кулаком по рулю. Она сейчас… где? Моет посуду? Кормит этих чертовых гусей? Смотрит на звезды и ненавидит меня?

Боль сжимает горло так сильно, что начинаю задыхаться. Ангелина. Я не могу без нее. Это не фигура речи. Это физическая потребность.

Будто вырвали кусок сердца, легкого, пару ребер выломали. Я не выживу без ее улыбки, добрых упреков, без нежных пальцев на моей коже.

Срываюсь с места и несусь по ночному городу. Не домой. В особняк к отцу.

Его строгий кабинет залит мягким светом настольной лампы. Папа в халате, читает финансовый отчет. Смотрит на меня поверх очков.

— Денис? Что случилось? Ты же должен быть в клубе, отдыхать после деревни.

Я останавливаюсь посреди кабинета, весь грязный от дорожной пыли, пропахший клубом и отчаянием.

— Пап. Я не поеду в Лондон.

Отец медленно снимает очки, откладывает бумаги.

— Объясни.

— Я… я встретил девушку. Там, в Прудищах. Ее зовут Ангелина. – Произношу имя вслух, и оно обжигает губы, как самый крепкий алкоголь. – Я не могу без нее. Мое сердце… оно просто не бьется, если ее нет рядом. Я не могу дышать. Я пытался сегодня… все как раньше. Но это пустота. Громкая, яркая, дорогая пустота. А там… в этой деревне, там все настоящее. И она настоящая.

Я замираю, готовый к урагану. К гневу, упрекам, напоминанию о долге, карьере, обязательствах.

Но отец молчит. Долго-долго смотрит на меня. А потом… улыбается. Широко, по-настоящему. Я не видел такой улыбки у него лет десять.

— Наконец-то, – тихо произносит.

— Что? – я не понимаю.

— Наконец-то ты понял самую главную в жизни вещь, сынок. Что все эти клубы, деньги, связи – прах. Они ничего не стоят, если у тебя нет того единственного человека, ради которого ты готов просыпаться каждое утро. Идти за сердцем – это не слабость. Это единственная сила, которая имеет значение.

Я просто стою, не в силах вымолвить ни слова.

— Сдавай билеты, – отец машет рукой. – Учись здесь, если хочешь. Разберись со своими чувствами. Привези свою зазнобу познакомиться. Маша уже все про нее рассказала. Говорит, чудо-девушка.

Я смеюсь. Смеюсь сквозь подступающие слезы облегчения. Это сон?