Книга Пташки, страница 41 – Эмилия Грин

— Молодежь, вы с нами? – весело поинтересовался мой батя.

Тоже, что ли, танцевать собрался?

— С вами… с вами… – как-то обреченно протянула Полина.

— Мы с Агатой подтянемся попозже, – кивнув ребятам, я сжал руку своей девушки, потянув ее в сторону домиков.

В этот миг даже думать не хотелось о том, как это выглядит, ибо сердце, словно бахнув энергетика, и так устроило танцевальный батл – еще одного я бы не выдержал.

Мне необходима передышка. Под гнетом алкоголя и воспоминаний все мои надежно запрятанные монстры вырвались наружу, устроив форменное мракобесие.

Внезапное осознание, что даже, несмотря на годы разлуки и сотни тысяч километров дорог, Полина Левицкая все еще оставалась центром моей вселенной, сводило с ума.

Вернувшись в свое «укрытие», я скрылся в уборной, до сих пор не особо соображая. Открыв кран с холодной водой, я плеснул пригоршню в лицо, зажмурившись до белых точек, скачущих перед глазами.

Вдох-выдох.

Немного угомонив разбредающиеся мысли, я вернулся в комнату, натыкаясь на хмурый взгляд Агаты.

— Что это сейчас было? – она стояла, прислонившись к дверному косяку.

— М? – я вопросительно выгнул бровь, чувствуя себя конченным мудаком.

— Ты не хотел, чтобы они поцеловались, я правильно понимаю? – вопрос моей девушки ударил не в бровь, а в глаз.

Поморщившись, я пытался придумать какую-нибудь убедительную ложь, осознавая, что не в силах озвучить правду хотя бы до того момента, пока окончательно не протрезвею, закончив с самокопанием.

В состоянии аффекта, дурея от всего происходящего и собственных мыслей было крайне трудно до конца разобраться в себе и прийти ко взвешенному решению, учитывая, что до завершения нашей с Левицким-старшим так называемой сделки оставался ровно год.

Каким бы Павел Романович ни был балагуром и этаким добряком, я очень хорошо осознал – в ту ночь он не шутил, и мое неповиновение могло иметь весьма серьезные последствия. Я знал, как Полина была привязана к своей семье, поэтому не имел права в очередной раз облажаться.

Да и, в конце концов, я приехал сюда не один…

Почувствовал, что трезвею, потому что совесть начала просыпаться.

Подняв голову, я внимательно посмотрел на Агату, пытаясь анализировать каждое свое ощущение, ведь еще недавно меня все устраивало, хотя в глубине души я одновременно и опасался, и желал новой встречи с Левицкой.

Саморазрушение и душевный мазохизм – наше все.

— Не хотел, – на удивление искренне высек я, выдерживая напряженный взгляд Агаты. – Полина – моя подруга, я знаю ее с детства, а Завьялов – ушлый черт, который пытается с помощью девчонки подобраться к ее отцу, чтобы выгрызть себе кусок по жирнее, – частично озвучивая свои опасения.

Несколько секунд подружка сверлила меня пристальным загробным взглядом, после чего издала нервный смешок.

— Кого ты пытаешься в этом убедить – меня или себя?

— О чем ты?

— Да, так… Мысли вслух, – Агата приблизилась, и, беззвучно рассмеявшись, обняла меня за шею, красноречиво косясь на смятую постель.

— Я пообещал, что мы скоро вернемся… – медленно, глубоко втягивая воздух. – Пойдем?

— Алекс, ты серьезно? – смех вырвался из нее каким-то ироническим залпом. – Хочешь отдыхать на задрипанной пляжной вечеринке в ебенях? Может, еще и за звание главного танцора с этими… – она снисходительно улыбнулась, очевидно, намекая на Левицкого-старшего и Завьялова, – поборешься?