Книга Громов. Хозяин теней 6, страница 16 – Екатерина Насута

— Они к твоей сестре сватались.

— Было. Только Алексей Михайлович им отказал.

— А они обиделись?

— Не думаю. Дело ж обычное, — Серега пожал плечами. А я вот смотрел. Троица.

Демидов возвышается над приятелями. Он если и меньше Тимохи, то ненамного. Широкоплечий, с виду неуклюжий, да только неуклюжесть обманчивая. Вон, движения какие текучие, плавные, что река.

Только каменная.

— Мама на всё это сватовство злится.

— Чего?

— Как бы… когда с Алексеем Михайловичем беда приключилась, то про нас будто все и забыли. Сразу стали шептаться, что это божье наказание, что, мол, она траур по отцу не выдержала. Брак этот без государева разрешения заключён был. И вовсе… — Серега опустил голову.

А вот Шувалов напротив, невысок и изящен. Прям образцовый аристократ выставочной породы. Хоть медаль на шею вешай за идеальный экстерьер. Но тоже по движениям ясно, что умеет он не только по дорожкам красиво вышагивать.

— Не то, чтобы навестить, хотя бы матушку, утешить, но даже открыток не присылали, с пожеланиями. А это вовсе уж нехорошо… а потом, ну… когда случилось, — Серега поёрзал и поинтересовался. — А ты знаешь, что случилось?

— По-моему, об этом вся империя знает.

— Это да… — он хихикнул. — Тогда-то и государь Алексея Михайловича совсем приблизил…

— И все сразу о вас вспомнили.

— Точно.

Орлов же на аристократа похож не больше, чем Метелька. Рожа рязанская, с хитроватым прищуром, который намекает как бы, что этому типчику доверять не след. Так ещё и волосы медным блеском отливают. Причём неравномерно. Одни прядки выгорели, другие тёмные, третьи этакими язычками пламени.

И сам он идёт, идёт, но слишком уж медленно движется эта троица. А потом Орлов то и дело срывается на быстрый шаг, обегая приятелей то с одной стороны, то с другой. Но главное, что движутся они прямо к беседке.

Случайность?

Тьма выползла и потянулась. А потом вдруг я увидел, как резко остановился Шувалов, выкинул руку, преграждая путь остальным.

— Назад, — я отдал команду, вбирая Тьму в себя. Взгляд Шувалова был устремлён на неё.

— … и вот теперь все желают породниться. Мне уже две дюжины невест предложили, причём некоторым — пятнадцать. Я ж когда вырасту, они состарятся! — это Серега произнёс с нескрываемым возмущением.

— Не боись. От невест мы тебя защитим, — Метелька качнул ногой.

Шувалов стоял на месте. Что-то сказал. Орлов мотнул головой и ответил. А вот Демидов, склонив голову, уставился на беседку.

— Скажи… а Шуваловы, они кто? Не охотники ведь?

Его сила была какой-то иной природы. И ведь была, хотя я и не чуял. Но Тьму он заметил.

— Нет, конечно, — Серега повернулся. — Некроманты.

— Ох… твою же ж, — вовремя спохватился Метелька и перекрестился. — Серьёзно?

— Так… да. Об этом же все знают. Только ты его не обзывай и вообще они не любят, когда об этом напоминают. Да и с Синодом у них сложные… взаимоотношения. Вообще со всеми сложные взаимоотношения. Они ж со смертью, считай, бок о бок постоянно. Ну и… а чего там?

— Можешь сказать, что мы тут? — спросил я. — А то ещё шмальнёт чем, некромантическим.

Потому что уж больно рожа у Шувалова была выразительной.

— Ты что! Использовать силу вне тренировочного зала запрещено! За это и выгнать могут…

— Всё одно, скажи.

Ибо думается, что одно дело — хулиганство, и совсем другое — тварь иного мира, на которой не написано, что она глубоко домашняя и в целом безобидная зверюга.