Книга Громов. Хозяин теней 6, страница 33 – Екатерина Насута

Вот я и решил спросить.

Случай-то удобный. И собеседник прямо как по заказу.

— Вот директор точно остаётся… Клим Степанович, тот отбыл, он ещё до конца года отбыл. У него родня далече, а он съездить хотел, навестить. И Милютин… он, кажется, за границу собирался. Пётр Николаевич. Он у нас латынь ведёт. И ещё французский. И словесность тоже… а Павел Юрьевич ваш оставался! Он помощник директора. И Георгий Константинович. В смысле, тоже помощник. За порядком следит.

Кто бы вот сомневался.

— А сам директор?

— И он тоже, — кивнул Орлов. — Он редко уезжает. Говорит, что стоит отвернуться ненадолго, и мы школу разнесём.

Что-то в этих опасениях было.

Значит, как минимум трое. Или, точнее, этого, пока незнакомого мне Клима Степановича можно было исключить. Точнее проверить, уехал ли он на самом деле, как и Милютин. Но если уезжали, то вычёркиваем смело. Вряд ли откуда-то из-за границы можно было руководить подменой Каравайцева.

Хорошо.

Директор… ну у него возможностей было побольше. Хотя… если так, то почему было не заменить прямо в школе? Она ж летом пустует.

Или нет?

Ладно, информации пока маловато.

— О! точно! Отец Амвросий ещё! Кстати, странно…

— Что странно?

— Сегодня его не было. Там кто-то стоял от церковников, но я его не знаю. И не представили, — Орлов поскрёб макушку. — Обычно отец Амвросий на собраниях выступал, благословлял на учёбу, а тут… говорят, что отозвали, но зачем? Он, сколько себя помню, при школе. Хороший мужик. Понимающий. Хотя, если края потерять, то и по лбу дать может… чтоб. А если не вернут? Пришлют кого другого? И кого? И как тогда… — Орлов явно забеспокоился.

— Как пришлют, так и разберешься.

Батюшка. Церковь — это, считай, Синод. Но… как-то сомневаюсь, чтобы директор синодников в местные дела допускал. С другой стороны, находясь при школе и ставши своим, можно и без допуска нужное узнать. Как бы ещё этого батюшку на место вернуть?

Или хотя бы выяснить, когда он отбыл. И куда. Если в начале лета и далече, то вряд ли при делах.

— Точно. Надо будет в церковь заглянуть, тут, рядышком. Он при ней состоит так-то, а к нам вот только Слово Божие преподавать ходит. Ну и вразумлять… нет, как это я… и тогда… — Орлов затарабанил пальцами по столешнице.

— Как соберешься, меня возьми, — этакий случай грешно было упускать.

— А ты разве… ну… ты ж Охотник.

— И что? В церковь я заглянуть могу. И с человеком познакомиться. Вдруг да и вправду вразумит…

Орлов фыркнул, но кивнул. Снова задумался. И произнёс.

— Ещё, по-моему, Петряков на лето остаётся. Эразм Иннокентьевич. При лабораториях. Он изыскания проводит.

— Какие?

В последнее время у меня ко всякого рода изысканиям прям предвзятое отношение возникло.

— Так… без понятия. Что-то там с артефактами связано. Или с даром вот. Дар изучает вроде как. Всё меряет на занятиях. Сам потом увидишь. А! Если желание есть, то можешь записаться в кружок. Твой приятель, к слову, и записан.

— Серега?

— Ага, — Орлова этакое обращение точно не покоробило. — В этом году, чувствую, многие захотят артефакторикой заняться.

— И ты?

— Не, это не моё… сидишь, ковыряешься часами, — его прямо передёрнуло от такой перспективы.

— Тебе ж велено подружиться.

— Так я и подружусь, — он глянул на меня с насмешкой. — Я уже в процессе, так сказать, налаживания тесных дружеских связей. Через тебя вот… к тебе он явно расположен.