Книга Громов. Хозяин теней 6, страница 36 – Екатерина Насута

— Извини, — я покачал головой. — Больше сказать не могу. И то, что услышал… постарайся не болтать.

— Постараюсь. Кстати, а ты знал, что нынешние Шуваловы на самом деле стали таковыми, когда Иван Пелевский взял в жёны Софью Шувалову и принял её имя и вотчины?

— Погоди…

Пелевский — фамилия знакомая. Хотя… нет, просто созвучная.

— Пелевский был, как это ныне принято говорить, бастардом Ивана Шепепелевского. Тогда, правда, говорили «загулок», потому что отец его не признал и в род не взял, но фамилию дал схожую.^[14] И участие в судьбе принимал немалое. Он и имение выделил. И брак с Шуваловой устроил. В то время род Шуваловых пребывал в упадке. Земли были велики, но в то же время весьма… сложны в управлении. Прорывы случались, твари плодились, болезни то и дело вспыхивали.

Шепелевские тоже значились в списке.

Как исчезнувшие.

— И… это…

— Это не тайна, — улыбка у Орлова широкая и искренняя. — Просто давно было. Лет двести тому. Многие позабыли вот…

Но кое-кто, вроде Орлова, помнит.

— Софья Шувалова была последней в роду, а потому и дозволение высочайшее на брак получили легко, и на перемену имени.

Только черного кобеля не отмоешь добела. Сколько имя не меняй.

— И стали Шуваловы некромантами?

— Именно, — согласился Орлов. — С тех пор дела рода как-то и пошли, я бы сказал.

И снова жмурится по-кошачьи.

— А с Шепелевскими что?

— А Шепелевских род сперва измельчал, а после и совсем повывелся.

— Ты много знаешь.

— Не особо. Просто… интересно стало. Я ж до Димки с некромантами не общался. Вот и полюбопытствовал, откуда и что взялось. Про вас тоже почитаю…

Прозвучало почти угрозой. Но ответить я не успел, потому как где-то там, в коридоре, бахнула дверь. А потом раздался звук шагов, заставший Орлова встрепенуться.

— Ну всё… — сказал он, спрыгивая. — Батя всё-таки приехал…

Потом поглядел на меня.

Вздохнул.

— Орать станет, не пугайся. Так-то он добрый. Просто нервы ни к чёрту.

Странно, с чего бы это.

И поныне во многих домах свято соблюдается обычай той особой рассадки гостей, которая первым делом учитывает чин и положение человека. А слуги не просто разносят блюда, но строго следят, дабы подавались оные по чинам, чтобы титулярный советник не получил блюдо прежде асессора, а поручик — прежде капитана.

Петербургский листок.

— Феликс Харитонович! — голос директора был нервозен. — Феликс Харитонович, прошу вас… держите себя в руках. В конце концов, это просто очередная детская выходка…

— В конце концов, — ответил ему густой тягучий бас, передразнивая. — Я устал от бесконечной череды этих детских выходок. И если всё так, как вы говорите, а оно так, поскольку вам я верю, то он совершенно потерял чувство реальности…

— По-моему, он всерьёз разозлился, — я накинул гимнастёрку и принялся застёгивать пуговицы.

— Ну да… — Орлов поглядел на дверь. Потом на стол, словно прикидывая, сумеет ли под него спрятаться. И на ботинки, сиротливо под ним лежащие. — Как-то обычно он куда спокойнее реагирует. Чтоб…

— Выпорет?

— Если бы. Читать заставит.

— И что?

— Жития святых. Если бы ты знал, какая это нудятина…

— Феликс Харитонович, но… чего вы хотите от мальчика? Это же ваш сын, — а вот теперь нервозность из директорского голоса ушла. — И мне кажется, что он не делает ничего такого, чего бы не делали вы.