Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 151 – Екатерина Насута

Я дотянулся до полотенца, выжал его и приложил ко лбу. Голова ныла. Всё-таки тяжкое это дело — заговоры устраивать. Ну и разгребать их ничуть не легче. Ещё немного и мозги точно через уши полезут.

— Та потаскуха…

И снова имя выпало из памяти. Случайный человек ведь.

— Она. Так просил передать, что есть кой-чего, но проверить надобно.

— Вот взрослый же человек, а полез…

Договорить я не успел, потому что Тьма внутри заворочалась. Ага, стало быть, болезного Шувалова проведали и наш черед настал.

Нет, Еремей — гад.

Ведь опасно же. Очень. Мог бы и Тимоху взять, чтоб приглядел. Он бы не стал соваться близко, а Бучу, чай, никто б и не увидел. Я понимаю, что у него знакомцев хватает, и что авторитет у него имелся, и что те люди не стали бы говорить с чужаком.

Не так, как со своим.

Но всё одно, лезть в одиночку — это… это глупость. Подростковая.

Там… — Метелька покосился на дверь и торопливо поправил одеяло. — Выражение лица сделай нормальное.

— Это какое?

— Не такое, как сейчас. Несчастное. Как у сиротки.

— Сам ты сиротка…

Одеяло я подтянул и откинулся на подушку, а Метелька присел рядом.

— Там твой старый знакомец, который с телефоном всё обустроил, про тебя спрашивал. Хотел, как у тебя минутка выдастся, поговорить. Вот, я и передал, чтоб сюда заглянул. Что? Николай Степаныч тебя сегодня не выпишет. Он сам сказал. И Шувалова не выпишет. Ему старший звонил и велел тут держать. Ну и тебя тоже…

Скрипнули доски.

И дверь распахнулась, обрывая разговор.

— Доброго дня, молодые люди, — Евгений Васильевич изобразил улыбку. А я подумал, что во всей гимназии директор — самая подозрительная личность. Стоит выше всех, обо всём знает, ко всему имеет доступ.

И вообще, у меня паранойя.

От тяжелых условий бытия.

— Доброго, — Метелька вскочил. И я попытался, на что Евгений Васильевич торопливо замахал руками.

— Лежите, лежите, молодой человек… как ваше самочувствие?

— Ничего. Нормально. Только голова болит, — сказал я, между прочим, чистую правду. — Но я готов вернуться к учёбе.

А вот тут уже совсем даже не правда, но это ж мелочи.

Евгений Васильевич покивал головой и обернулся на Георгия Константиновича, который держался за спиной, мрачен и явно недоволен происходящим.

— Учебное рвение — это хорошо. Но и о здоровье стоит побеспокоиться. А потому будем рады вас видеть в гимназии, — сказал Евгений Васильевич, правда, как-то не очень радостно, будто в чём-то заподозрив. — Но не раньше, чем это разрешит целитель.

— Конечно, — я кивнул, подумав, что можно и каникулы бы устроить. Причём мысль была совершенно подростковой, бестолковой, но такой вдруг притягательной.

— Однако сейчас вы в состоянии вынести беседу? Недолгую? Мне крайне важно понять, что произошло.

Так, а вот тут я не уверен, о чём рассказывать.

— Евгений Васильевич, вы присаживайтесь, — Георгий Константинович подвинул стул и поглядел на Метельку. — А вы, молодой человек…

— Нет, нет, не стоит… — Евгений Васильевич взмахнул рукой, — в конце концов, вряд ли он услышит что-то и вправду тайное.

Директор издал нервный смешок.

Ну да, по сравнению с тем, что Метелька слышал, и вправду, ничего тайного здесь не предвидится.

— Тем паче, вашему другу будет спокойнее. Он испытал глубочайшее нервное потрясение, едва не погиб… — Евгений Васильевич печально покачал головой. — А потому не будем усугублять. Дело, как понимаете, крайне серьёзное. Это просто немыслимо! Взрыв и где! В нашей любимой гимназии.