Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 27 – Екатерина Насута

Кивок.

— Николай Степанович. Вы держитесь рядом. И следите за состоянием Карпа Евстратовича. Можете поддерживать его силой. Накопители захватили?

— Конечно.

— Хорошо. Берите сразу пару. Карп Евстратович, не отказывайтесь. Сила здесь будет уходить, что вода в песок… и да, давайте так, чтобы это всё не было зря.

Он снова повернулся к нам.

— Внутрь круга не заходить, слышите, охотники? Граница незыблема, пока кто-нибудь её не нарушит. И не важно, с какой стороны. Поэтому, вас почуют, но и только. Возможно, будут пытаться заманить или напугать, но пока вы сами не шагнете внутрь, вы в безопасности.

Шувалов встряхнул руки.

— Что ж… если никто не передумал.

Я.

Как-то этот допрос перестал казаться таким уж нужным. И чувство появилось, что всё опять пойдёт через задницу.

— … начинаем.

Наше место было у выхода, что разумно. Если твари и полезут, то по проходам с норами. И потому тени растеклись, контролируя пространство.

— И всё-таки, — задумчиво произнёс Тимоха, провожая взглядом Тьму, — кого-то она мне напоминает.

Чтоб…

А я ж не рассказывал, откуда она взялась-то.

— Я потом расскажу, — тихо пообещал я. — Она славная…

Как тигр-людоед, который вдруг решил сменить имидж и начал цирковую карьеру. И забывать об этом не стоит.

Голос Шувалова заполнил пещеру.

Латынь?

Чтоб… теперь понимаю, почему Димка в ней так шарит.

— А почему на латыни? — спросил я у Тимохи. — Он же ж наш, российский, некромант. Ему логичнее на старославянском там или церковном.

Тимоха фыркнул. Ну да, с церковью я переборщил. Она некромантию не одобряет.

— Россия даже в Тёмные времена была едина, — пояснил Тимоха. — А Церковь изначально крайне неодобрительно относилась ко всему, что связано с вызовом душ. Вообще полагала, что не стоит беспокоить мертвых.

И после того, что на кладбище случилось, я с ними согласен.

— В старые времена некроманты занимались как раз тем, что упокаивали кладбища, вычищали тёмную силу, не позволяя той плодить болезни. А вот в Европе всё иначе. Там единства не было. И власть Рима, скажем так, многими ставилась под сомнение, как и способность защитить людей. Изначально именно дарники встали во главе, когда родов, когда городов или даже стран. И пока люди воевали против тварей, это имело смысл.

— Но потом они начали воевать друг с другом?

Голос такой странный.

И вообще. Я будто слышу слова, но в то же время издалека, сквозь слой ваты. А письмена на полу наливаются силой. Тёмной, Шуваловской.

— Именно. И тогда выяснилось, что жертвоприношения могут эту силу увеличить. А ещё, что мертвецов можно не только упокаивать, но поднимать.

— Армии покойников?

— Нет. Это… скажем так, требует много сил. А вот толку от подобной армии — чуть. Просто поднятые мертвецы умом не отличаются. И в целом требуют постоянного контроля. Но вот призвать души, натравить их на кого-то. Или допросить, заставив выдать что-то ценное. Или иным способом использовать — это да. А поскольку языком науки там всегда была латынь, то записи делались на ней.

То Шувалову приходится говорить на ней.

— А переводы?

— Не знаю, — Тимоха пожал плечами. — Наверное, не работают. Или не нашли никого, кто мог бы сделать внятный перевод.

Шуваловская сила ощущалась плотным дымным облаком. Она разлилась по полу, наткнувшись на внешнюю границу, напитала её и поползла выше, разделяя мир кромешный и… мир кромешный?