Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 79 – Екатерина Насута

Там, в лаборатории, ведь и вправду дети.

А пробой не сейчас возник. И как знать, что там выбраться могло и как далеко оно ушло. И ушло ли вовсе. Призрак заворчал, но подчинился.

— Только без паники! — голос Эразма Иннокентьевича донёсся из коридора. — Никита, вы умеете ладить с младшими. Давайте придумайте что-нибудь… Демидов, проследите, чтобы никто не остался.

Что ж, падать в обморок Эразм Иннокентьевич не собирается, но действует весьма себе чётко, с пониманием. Уже хорошо.

Я аккуратненько прикрыл дверь.

— А мы разве не пойдём? — уточнил Шувалов, на неё указав. — Смотреть там, тварей ловить?

— Тьма посмотрит. И половит. Там много тварей, мелких и вёртких. Замаемся учёт вести.

До меня снова донёсся шелест, правда, уже не ласковый, напевный, а наоборот, заставляющий собраться. Будто чешуя чья-то трётся о камни. И следом раздаётся гул. Сперва низкий, вибрирующий, пробивающий каменную кладку. Он заставляет отступить от стены, и не только меня. Шувалов тоже шарахнулся. Но вот гул стихает на мгновенье, чтобы смениться скрежетом.

Мерзким.

У меня зубы заломило.

Шувалов вовсе уши заткнул. И снова гудит, только выше.

Опять скрежещет.

Что-то мне совсем не хочется дверь открывать.

— Бай-бай. Они, — откликнулась Тьма охотно.

Ну да, у тварей свои колыбельные, и не мне их критиковать за отсутствие музыкального вкуса.

— Справляешься? — мысленно поинтересовался я.

— Много. Маленький. Сладко.

Справляется.

— Отец будет сердит, — Шувалову надоело стоять молча. — Он и так забрал бы меня из школы, но… обстоятельства. И вообще… а Герман предложил Одоецкой совместный проект.

— Умный он. И хитрый.

— Почему?

— Потому что теперь она от него точно никуда не денется. А чего он сразу с этого вот не начал?

Гудение сменилось бульканьем, будто прямо за дверью воду кипятили, причём интенсивно так. И в немаленьком котелке. Потом бахнуло. Бухнуло. И даже что-то в дверь ударилось. Вполне себе материальненько. Шувалов покосился, но спрашивать не стал, продолжил:

— Боялся смутить. Всё-таки в обществе не принято говорить о делах. А девушка из хорошей семьи, светская напрочь, как ему казалось. Вот он и пытался соответствовать. В театр специально ходил.

— С ней?

— Нет. Просто. На популярные постановки, чтобы беседу поддерживать.

Вот это я понимаю, чувство.

— И книгу ещё прочёл, о светских беседах. Темы разные, о чём прилично говорить с девицей, о чём неприлично.

— Это он серьёзно подошёл к вопросу.

— Ага. А сейчас говорит, что дураком был…

Ну, Одоецкая не лучше. Небось, ей тоже книги правильные читали и наставлениями пичкали, о чём там говорить можно, о чём нельзя. Вот её и понесло по кочкам.

Хорошо, жива осталась.

И вообще… хорошо.

Если у них сладится, то я только рад буду. Вообще некроманты — славные ребята, разве что пронырливые без меры, но по-другому тут не выживешь.

— Всё, — Тьма высунулась из-под двери, если это можно так сказать. Чёрная лужица на полу выглядела весьма своеобразно. — Есть всё.

— Идём. Она всех сожрала, — я решительно взялся за ручку. — И Дим… аккуратно, ладно?

Шувалов поднял очи к потолку, выдохнув:

— Вот хоть ты не начинай, а! Я и так жить боюсь!

Что-то не заметно.

Пол очистился.

И плесень исчезла. И этот вот мох. Правда, на полу остались светлые пятна, будто кислоту пролили, она и выела краску с дерева. На стенах появились потёки, потолок и вовсе радовал взгляд узорами трещин. Кусок штукатурки, свалившись, разбился о столешницу. И мелкое крошево присыпало пол.