Книга Ещё более Дикий Запад, страница 103 – Екатерина Насута

Меж тем слезы Салли унялись, сменившись сопением, все более сосредоточенным.

— Я… у меня жених был! – воскликнула она.

— Хорошо.

— А что с ним?

— Мне-то откуда знать? Выберешься, проверишь.

— Наверное, не стоит… он ведь… никто не поверит, что я не сама… никто…

— Надо сделать так, чтобы поверили. А для этого дыши глубже. Ты помнишь, что должна была делать, когда я очнусь?

Кивок.

— Что? – Этак я до утра ее допрашивать буду.

— Позвать старшую жену… да чтоб ее… – Она выразилась витиевато и от души. И тут же устыдилась. – Извини.

— Ничего. Что ж, тогда возьми и приведи себя в порядок. Старшую – это которая сиу?

— Д-да… – Она содрогнулась. – Она… я ее боюсь!

— Хочешь жениха увидеть?

Салли кивнула.

— Тогда делай, что говорят. Потом что?

— Помочь собраться. И проводить к… к… – Она побледнела.

— К Учителю?

Я мысленно пожелала этому уроду сдохнуть в мучениях. Салли опять кивнула.

— Зачем?

— За напутственным словом. Он… он всем говорит, что нужно делать.

— И тебе?

Снова кивок.

— И что ты делала?

— Я… я… – Она побледнела сильнее прежнего. – Я им… их… мне давали… один раз нужно было подлить что-то в бокал.

— Что?

— Н-не знаю… они дали. Перстень. Он поворачивается, и оттуда порошок.

— И кому, тоже не знаешь?

Она помотала головой.

— Чужак какой-то. Не отсюда. Он на всех еще смотрел так, сверху вниз, будто мы… дерьмо. И я еще подумала, что хорошо будет, если он помрет. Он ведь не умер?!

— Конечно, нет, – бодро соврала я. Ну или почти соврала. Может, действительно не умер, может, только собирается. – Колечко тебе сиу дала?

— Да. Она все делает.

Салли поднялась.

— Ты… ты не скажешь им? – спросила она, и в глазах появилось что-то такое.

— Не скажу. Кого из девочек ты знаешь? Знала. Раньше. До того, как тут оказалась?

Салли задумалась.

— Мередит. Патрисию. Пруденс. Пруденс стервой была, но теперь… – На глаза ее опять навернулись слезы.

— Так. – Я сжала ее руку.

— Хоть стерва, а все равно не заслужила, чтобы вот так…

— Как?

— Ее Учитель избрал не так давно. Она понесла. А потом… потом… она выкинула дитя. И умерла.

М-да, что-то совсем нехорошая перспектива вырисовывается.

И что делать?

Дело в крови, так… но хватит ли крови на всех? И… и кажется, я знаю, кому задать вопрос. Надеюсь, что сработает. Если нет, будет нехорошо.

Очень нехорошо.

Про пользу терпения и особенности родословной

Сиу поселили в полуподвальных покоях. Не знаю, что тут прежде было, но явно не жилые комнаты. Узкие окошки под потолком почти не пропускали света, да и круглые фонари скорее плодили тени, чем разгоняли тьму.

Стены темные, облупленные. Ни тебе обоев, ни шпалер. На полу – медвежья шкура. Вместо кровати – снова шкуры, сваленные грудой. И единственное, что бросалось в глаза, – длинный стол, вытянувшийся вдоль дальней стены. Над столом поднимались полки, сплошь заставленные всякою всячиной. Тут и банки круглые, квадратные, высокие и широкие, приземистые и вытянутые, выдутые причудливо. Травы. Кости. Какие-то камни. Корзинки и корзиночки, даже шляпная коробка.

Сиу сидела на шкурах, скрестив ноги и слегка покачиваясь. Алое платье ее валялось на полу, там же обнаружился и чепец, и ворох юбок, такой неестественно белый в этой темноте.

— Оставь нас, – сказала сиу и нехотя выдавила: – Сестра.