Книга Ещё более Дикий Запад, страница 105 – Екатерина Насута

— Ты знаешь толк в мести.

Я промолчала.

— Отпусти.

— Не убьешь?

— Не сразу.

Ответ меня вполне устроил.

— Моя сестра…

— Жива. И здорова. У нее все хорошо. А твоя мать просила тебя убить.

Вот все-таки надо мне поработать над чувством такта. Правда, сиу, похоже, не слишком расстроилась.

— Она права. – Звенящий Ручей тряхнула головой, и белые волосы рассыпались. – Я заслуживаю смерти.

— Э! Погоди, сначала дело!

— Не бойся, человек с огненной кровью. Я помню. Я не уйду раньше моего врага.

Лучше вообще не уходить, но тут уж кому как. Я промолчу. Про врага.

— Та вещь, которую ты забрала из племени. Ее можно вернуть.

Сиу склонила голову, показывая, что слушает меня и внимательно.

— Твоей вины нет. У тебя не было выбора.

— Был. Если бы я помнила, что люди – враги.

— Я не враг. Ни тебе. Ни твоей сестре. Ни вам. Зачем ему артефакты?

Она задумалась.

— Он их изменял? Что-то пытался сделать?

— Хотел. Но не смог. Он думал, что если примет их, то Силы станет больше, что он сможет влиять на всех.

Только не получилось.

— Знаешь, где он их хранит?

Она склонила голову.

— Сможешь забрать?

Молчание.

— Ты ведь пойдешь на бал, так?

— Вечер.

— Один хрен, – отмахнулась я. – Смотри, если сделать так, что они очнутся там, на балу, то поднимется суматоха. Людей будет много, и, как понимаю, не все рады этому ублюдку. А пока он разбираться станет, что не так, можно потихоньку смыться.

И пришить ублюдка.

Но это я так, тихонечко подумала.

— У тебя сиу в роду были? – спросила Звенящий Ручей.

— Не знаю.

— Точно были. – Она поманила меня к себе. – Я сделаю зелье, которое усиливает действие другого. Любого. И добавлю в пунш. Пунш разрешено пить всем. Но пунша будет много, и крови понадобится немало.

Я молча протянула руку.

Для такого дела не жалко. Хотя была тень сомнения. Вдруг да паника начнется или еще чего. И… и пострадать кто-то может. А с другой стороны? Оставить как есть?

Нет уж.

Кровь стекала в прозрачную чашу. И показалось вдруг, что она блеснула ярким драконьим золотом.

Показалось.

Получасом позже, облаченная в белоснежное платье, которое, подозреваю, сидело на мне примерно как на корове седло, я стояла пред Учителем и с обожанием пялилась, представляя, какой сюрприз его ждет.

К счастью, он был не один.

Змееныш восседал на высоком кресле, и венец, украшавший его дурную голову, радостно поблескивал. Камешки крупные, даже, я бы сказала, подозрительно крупные. Фальшивка? Не знаю. Рядом стояло второе креслице, попроще, и на нем с прямою спиной застыла Августа.

Я подавила вздох.

Вот… не нравится она мне, и все тут. Вроде и знаю, что не виновата она, что вообще сейчас не понимает толком, где находится и чего делает. Но нет, не нравится.

Узкое бледное личико.

Волосы зачесаны гладенько. Шея тонкая. Плечики полупрозрачные. И вся-то такая хрупкая, невесомая, какой мне никогда не быть. Рядом с нею я остро ощущала собственную нечеловеческую природу.

Неуклюжесть.

Угловатость.

И завидовала. А что, я же живая. Я могу завидовать. Правда, давлю в себе это нехорошее чувство.

— Подойди, дитя мое, – важно произнес Змееныш.

И я подошла, вперившись взглядом в него, представляя, как он удивится, когда…

— Поклонись. – Это уже Августа сказала, сухо и раздраженно. Я аж кожей почувствовала, что нравлюсь ей не больше, чем она мне.